— За вашу наглость вам могут снести голову в первой же дуэли. Дерзость должна быть обоснована правом силы, — с очередным нравоучением он резко срывается с места.

Стоит признать, что агент, хоть и надменный жлоб, но он явно не намеревается даже ранить меня. Лишь сломать рубящим ударом мой меч. Хотя для многих аристократов это оскорбление посильнее какой-то раны. Особенно, если клинок фамильный.

Ну всё пора показать, что и телепаты не лыком шиты. А то мне уже стало обидно за своих коллег. Подумаешь, нет доспеха. Доспех — это банально. Мы же не тупая пехота, у нас оружие другого сорта — непредсказуемое, не знающее противодействия, самое разрушительное и смертоносное. И имя этому оружию — псионика!

— Ну попляшем!

Я вскидываю оба меча вверх, и клинки налету окрашиваются в лиловый цвет. Признак насыщения псионикой. «Бритвой» парирую навесной удар Гродского. С грохотом клинки скрещиваются.

— Что за…! — вырывается из кислотного шлема.

Проняло агента, значит.

Раньше бы, в другой жизни, если бы меня спросили насчет боя двумя клинками, ответ был бы короткий: сказка! Но дьявол всегда в нюансах. Здесь же главный нюанс в длине клинков. Разной длины клинки — очень даже рабочий инструмент.

Да даже навык работы двумя одинаковыми клинками, может помочь, например, против стаи собак, большой группы акселератов, желающих вас госпитализировать, к тому же траекторная база ножевого боя может использоваться в рукопашной схватке.

Если же клинки разной длины, то это вообще конфетка. По сути, нет никакой школы боя с двумя клинками. Сражаются всегда одним основным клинком, а второй вспомогательный выполняет роль щита. И наваха очень даже годится для этой роли. Короткий клинок обладает лучшей мобильностью, чем громоздкие щиты. К тому же у моей «бритвы» широкое толстое лезвие, способное выдержать удар даже полуторного меча."

"Отбив удар Гродского, я незамедлительно атакую мечом. Острие вонзается агенту в кислотный наплечник, и он с ором отшатывается. Псионика позволяет аномальному металлу рубить даже литое железо, и пускай сейчас защита Гродского устояла, удар неслабо поднапряг его накопитель. А еще психические эманации от псионики нешуточно достают по нервам, частенько, даже сквозь антипсионический доспех. Достаточно лишь хорошо ударить.

Гродский отступает спиной назад, его взгляд бегает от одного лилового клинка к другому. Пытается сообразить, что вообще произошло. Я же как волк за овцой наступаю следом.

— Это магоартефакты? — выдавливает догадку Гродский. — Об артефактах нужно сообщать заранее! До боя! Таковы правила! Судья может решить, что для клинкового поединка они не годя…

— Это не магоартефакты, — я резко делаю выпад. — Всего лишь родовой меч.

Гродский парирует удар, всё же он неплохой мечник.