И она спросила:

— А куда? — мне казалось, Вероника замерла на том конце телефона и даже перестала дышать!

Пришлось понизить голос и говорить почти шепотом, потому что Алик, нарвав одуванчиков, радостно устремился ко мне:

— Понимаешь, он…, - как? Вот как я могу такое рассказывать? Но, с другой стороны, эмоции так рвали на части, что было невыносимо держать их в себе — необходимость поделиться пережитым сводила с ума! Если бы можно было поговорить с мамой… Но ведь об этом с мамой и не смогла бы… — Он руку стал вниз опускать, в штаны ко мне, а я даже не специально, инстинктивно как-то дернулась… Ногой дернула и ударила… ногой ему в… не могу это сказать! Ну, ты понимаешь?

На некоторое время Вероника замолчала — то ли в шоке была, то ли просто обдумывала, что мне посоветовать!

— Агния! Агния! Смотри! Это красивые цветы? — Алик так радовался, так хотел выполнить задание и нарвать самых красивых цветов, а потом украсить ими дом, что я не смогла сказать, что нужно было стебельки побольше оставлять — не рвать под сам бутончик! Как не смогла сказать, что одуванчики оставляют следы на одежде и коже — все ладошки мальчика были в светло-коричневых кружочках от сока.

На одежде, вроде бы, пока я следов не заметила! Как его лишить радости? Вон ему как сбор букета нравится!

— Красивые! Очень красивые! Ты — умница, Алик! Давай-ка я подержу их, а ты пока во-он тех синеньких нарви. Только осторожно — ручки не порань.

Пока разговаривала с ребенком, телефон держала далеко от уха, но все-равно было слышно, как Вероника неразборчиво причитает там, на другом конце ""провода"". Дело совсем плохо — это мне уже давно было понятно! И ведь, плохо оно с какой стороны не посмотри! Во-первых, Радулов не просто злится на меня, он готов меня убить! Это я легко уловила в карих глазах мужчины, когда поняла, что наделала и открыла рот, чтобы извиниться. Но в его взгляде была такая злоба, да еще и так щедро приправленная болью, что я открыла и тут же закрыла рот, не сумев ничего выдавить из себя.

Во-вторых, а это исходит из первого — он непременно выгонит меня! А теперь мне никак нельзя уходить — ОН меня ищет, и если найдет… А ведь найдет — я пока не могла придумать, куда мне спрятаться, если отсюда придется уйти! Ну, и было еще в-третьих… И это была мелочь по сравнению с остальным.