На оцепление поляны отводилось двадцать минут. Майор уже поглядывал нетерпеливо на часы, когда наступила тишина. «Доконали хлопца!» — пронеслось в голове. Майор поднял ракетницу, и бледный свет вырвал из темноты черные фигурки людей, сбившихся в кучу.

— Сдавайтесь! — крикнул Учитель.

В ответ снова заработали автоматы. Но их тут же перекрыли гранатные взрывы — вспышки больно ударили по глазам. И все было кончено.

Краевой провод перестал существовать.

Майор и Малеванный вошли в бункер проводника. Роман попытался встать, но тут же бессильно упал на земляной пол.

— Он меня в спину, гад, — прошептал еле слышно.

Майор кивнул. Ему не надо было объяснять, что тут произошло. Проводник очнулся в разгар боя Романа с «боевкой» и выстрелил ему в спину — по старенькому кожушку парня расплылось бурое пятно.

— Врача, быстро! — распорядился он.

Рен не ушел далеко. Его нашли среди других бандеровцев, разбросанных гранатными взрывами по поляне. Наверное, выстрелив в спину Роману, он кинулся к тайнику с архивами — и не добежал…

У бункеров встретились несколько человек, от усилий которых, храбрости и умения зависел исход всей операции. Начальник райотдела — Учитель… Лейтенант Малеванный… Ива Менжерес… Майор Лисовский…

Ива подошла к Лисовскому.

— С победой вас, Стефан, — сказала очень просто. И поправилась: — Виновата: с победой, товарищ майор!

Лисовский улыбнулся:

— Это мне надо вас поздравлять в первую очередь, товарищ капитан.

Он вдруг озорно подмигнул, зачастил:

— Недавно получил с большим трудом партию дефицита. Люкс, перша кляса… Что желает прекрасная паненка?

— Прекрасная паненка желает, наконец, отоспаться, — устало сказала Ива.

На этом можно было бы поставить точку. Операция закончилась, а значит, закончился и наш рассказ. Но автор знает, что у читателей осталось несколько вопросов. Где Мария Шевчук? Что сталось с Ивой Менжерес? Какова судьба Сороки, Оксаны, Кругляка, Яблонского и других бандитов? Как сложилась, наконец, доля Романа Савчука?

Ну, что касается Сороки и его приспешников, го здесь все понятно: сели они на добротно сколоченную украинским столяром скамью подсудимых. Грозным обвинением против них и других бандеровцев стали, в частности, документы, что хранились в тайном архиве Рена. Их обнародовали, и люди узнали о зверствах, молва о которых глухо катилась от села к селу.

На судебном процессе рядом с Сорокой сидели и те, кто прятался по бункерам и схронам, кто направлял руки убийц, указывал им цели, отдавал приказы о грабежах и поджогах. Сеть националистов-бандеровцев, подготовленная в годы оккупации, была ликвидирована стремительным ударом в ту ночь, когда перестало существовать логово Рена.

Роман Савчук оправился от раны.