– Не-а, ничего не выйдет, дорогуша, это окно по-прежнему ведёт в твой родной Мухосранск.

– Но я же вижу пейзаж за окном – там явно не мой город! – не поверив, Катрин всё-таки повернула ручку, и в комнату тотчас ворвался запах родной улицы.

Она выглянула в окно и увидела, что находится на третьем этаже своего дома, от стен которого кусками отваливается штукатурка. Катрин закрыла окно, и за ним снова появилась сказочная белая страна. Она еще некоторое время любовалась чудесным видом, как заворожённая, а затем повернулась к Вере и серьёзно спросила:

– Это ведь всё не взаправду, так? Ты разыгрываешь меня, издеваешься?

– Поверь, у меня есть дела поважнее, чем пытаться «развести» малолетнюю соседку.

Аргумент звучал убедительно. К тому же сотворить подобного масштаба декорации только ради одной Катрин было бы самым дурацким занятием за всю историю приколов.

– Тогда зачем я здесь? – сурово спросила девочка, не видя смысла во всём этом представлении.

– Будешь моей помощницей.

– Что?!

– Я повторять не стану – ты всё слышала и поняла.

Катрин испугано замотала головой.

– Нет-нет-нет, – повторяла она, растерянно стреляя двумя здоровыми глазами по огромной комнате.

Вера встала с дивана. Подойдя к шкафу, она достала оттуда лёгкое прозрачное платье и накинула его на себя, затем переместилась к камину и, сорвав один из высушенных цветков, кинула его в пламя. Комната наполнилась ярко-синим светом, словно кто-то включил специальный прожектор для дискотеки. Девушка поманила Катрин пальцем. Та сжала зубы, словно тиски, и снова замотала головой.

– Да что ты как маленькая, иди сюда, я тебя не укушу, – закатила глаза странная соседка.

Катрин сглотнула сухой ком и на ватных ногах шагнула в сторону камина. Когда она оказалась совсем близко, Вера взглядом указала на камин, и Катрин настороженно заглянула внутрь. Там, в языках синего пламени, она увидела себя, но это была не совсем она: лицо лишь отдалённо напоминало её собственное – то, что девочка получила при рождении. Это была его улучшенная версия, словно доработанная рукой пластического хирурга: идеально ровные пропорции носа и скул, аккуратный маленький нос, а не тот «клюв», который девочка унаследовала от отца. Глаза её округлились, а взгляд утратил бешеный огонёк подросткового бунтарства и невежества – он стал мудрее и увереннее, словно Катрин прожила в огне целую жизнь. От прыщей, угрей и прочей гадости не осталось даже мельчайших рубцов. Кожа выглядела здоровой и подтянутой, нет, не так – она выглядела идеальной."

"Щёки настоящей Катрин тронула краска смущения, когда она опустила взгляд на те аппетитные женские формы, которыми обзавелось её отражение. Всё это явно не походило на результат естественного взросления тела.