Он мрачно зыркнул на парней и указал в сторону карцера:

— Байки, значит? С вами я потом поговорю.

Парни не посмели возразить и, втянув головы в плечи, скрылись за указанной дверью. Я попыталась возмутиться:

— Их-то за что?

Но вместо ответа куратор втолкнул меня в комнату. Лампы вспыхнули, повинуясь хлопку Ледяного. Я в растерянности прислонилась к стене. Думать о том, что сказал Сигмунд, стало невозможно. Без единой мысли в голове я наблюдала за тем, как куратор приближается ко мне."

"Неожиданно он подошел ко мне почти вплотную и уперся левой рукой в стену над моей головой. Правую он держал за спиной, и этот жест был уже привычен. Словно в ответ я ощутила жжение под своей повязкой. В голове пронеслись слова Эйнара. «Это просто пятно»… Сейчас это звучало довольно жалко. Я постаралась отогнать непрошеные мысли и подняла голову, заглядывая в близкие синие глаза.

— Что они тебе сказали? — спросил Ледяной.

Спросил таким тоном, что я поняла сразу — надо врать напропалую.

— Ничего, — ответила я с самым невинным видом.

— Я просил тебя не снимать повязку и никому не показывать эту рану!

В его голосе промелькнула обреченность.

— Она то жжет, то чешется, — пожаловалась я. — Решила спросить, раз вы ничего не рассказываете.

— Это ничего не значит, — внезапно сказал Ледяной.

— И Эйнар мне это сказал, — покладисто согласилась я. — Они же никому не скажут, верно? Ну, поделилась своей бедой с друзьями, что такого?

— Что такого? — возмутился куратор. — Во-первых, я приказывал тебе молчать. Во-вторых, если весть об этом дойдет до Крона, он обязательно использует это против тебя. Он уже дважды жаловался твоему отцу. Тебе нравятся неприятности, да?

— Клянусь, я больше никому ничего не скажу и не покажу эту отметину, — не раздумывая, ответила я.

При этом я продолжала смотреть в глаза куратора и видела, что он злится и не верит мне. Помощь пришла с неожиданной стороны. Мистивир задрожал у меня на поясе, а затем я ощутила волну успокаивающего тепла. Судя по тому, что Ледяной теперь смотрел на клинок, они как-то общались между собой.

Наконец, куратор холодно произнес:

— Жду тебя в библиотеке после ужина.

После этого он развернулся и ушел. Когда дверь за ним закрылась, я отцепила меч от пояса и прижала его к себе. А затем спросила:

— Мистивир… Ты же сразу понял, что произошло, да? И чем мне это грозит?

Ответ меча, как всегда, был коротким:

«Хорошая. Дурак».

Я не сдержалась и фыркнула от смеха. Наверное, это значило «ты — хорошая, он — дурак». Знал бы Ледяной, какими эпитетами его награждает меч предков. Но вслух я спросила:

— Что мне делать, Мист?

«Ужин», — коротко ответил меч и затих.

Пришлось переодеваться в форму и собираться, чтобы пойти в общежитие. Но сначала я тихонько прокралась к комнате для медитаций, и прислушалась.