Неужели белые волосы здесь настолько ценятся?

Выходка Иды снова выглядела еще более неприглядно, а бешенство куратора стало понятным.

Старик в этот момент махнул рукой:

— Приберись тут. А я схожу к декану. Помни, никакой магии! Только ручками, ручками, хе-хе…

С этими словами он скрылся за дверью. Я с ужасом оглядела фронт работ. Да они издеваются…

Но затем я подумала, что в таком хаосе из лаборатории можно вынести все что угодно, и принялась за уборку с энтузиазмом.

Первым делом я распахнула окна. Лучше холод, чем застарелый запах всех снадобий сразу. Сначала пришлось заняться полом. Травянистая пыль на сапогах — последнее, что мне нужно. Это оказалось не так просто. Использовать бытовую магию в лаборатории было запрещено, чтобы не создавать лишних магических возмущений. Чихая и кашляя, я смела рассыпанный порошок. Ужасаясь тому, сколько здесь потраченных зря ингредиентов. Не меньше часа у меня ушло, чтобы оттереть углы кабинета. Затем я принялась за стол. Первым делом я сгрузила в раковину все грязные пробирки, а горелки поставила на подоконник. Пусть проветрятся, я пока все равно не представляю, как оттереть их без магии…

Когда среди хаоса мелькнули крупные розовые кристаллы, я не поверила своим глазам. Такая ценность, и лежит на столе среди мусора! А мне они вполне могут пригодится…Поколебавшись, я вооружилась пинцетом, несколькими обрывками бумаги, и начала сортировать рассыпанные компоненты зелий.

К тому времени, как вернулся магистр Бакке, на столешнице рядком лежали бумажные свертки с подписанными названиями. Несколько пакетиков перекочевали ко мне за пазуху, но отсутствие их было невозможно заметить. Пока старик удивленно обозревал лабораторию, я сообщила:

— Все рассортировала. Не путайте больше порошки для снадобий! Я приду завтра и продолжу.

С этими словами я выпорхнула в коридор, прежде чем алхимик успел опомниться. Больше всего меня злила мысль, что завтра, скорее всего, я встречу тот же бардак. Но компоненты, которые я без зазрения совести умыкнула, грели душу. В конце концов, уборщица отправила бы все это в мусорное ведро. А мне это пригодится. В том числе для невинной шутки, которую я хочу сыграть с Идой. Есть надежда, что ей позориться придется не три дня…

Стоило мне выйти во двор учебного корпуса, как я увидела своих друзей. За их спинами сидели байланги. Эйнар вручил мне сверток и сообщил:

— Котлета и хлеб. Как наказание?

— Отличное, — пробормотала я, разворачивая еду.

Котик заинтересовался и вытянул шею, но Эйнар оттолкнул его и приказал:

— Нельзя! С тобой я уже поделился!

Кнут в это время недовольно взирал на меня с высоты своего роста. Жуя на ходу, я спросила:

— Я ефу не нраффлюсь, да?

Сигмунд покосился на своего байланга и примирительно сказал:

— Ему никто не нравится.