Трогать его нельзя. Но есть и другой способ заглянуть внутрь двора.

Я сложила жест призыва, и меч послушно вылетел из ножен. Опустив создание дублей, я дала команду, которая получалась у меня лучше всего. Вверх!

И едва не задохнулась от возмущения, когда клинок вернулся в ножны.

— В чем дело? Я только посмотрю, что внутри, и спустимся.

Но ответа не последовало. Молчание клинка было укоризненным. Мне ясно дали понять, что происходящее за забором — не моего ума дело.

— Мистивир! — попыталась я призвать к порядку капризное оружие. — Я же ничего не сделаю, только посмотрю одним глазком. И ты должен меня слушаться.

Теперь молчание меча отдавало ехидцей. На новый жест призыва он даже не откликнулся. Так и повис в ножнах, будто это не я ныряла в ледяное озеро, чтобы сделать магическую привязку.

Пришлось отправиться на завтрак, чтобы удовлетворить если не любопытство, то хотя бы голод. Но сдаваться я не собиралась. Отказ меча только подогрел мой интерес. Уверенность в том, что Чейн пытался проникнуть именно туда, крепла с каждым шагом. Пожалуй, я и сама не прочь узнать, что скрывают здесь стражи. И есть у меня одна идейка…

Неуемное любопытство на какое-то время заставило меня забыть о волосах. Ровно до того момента, пока я не перешагнула порог столовой. Сначала парни вытаращили глаза. Чейн первый зашелся хохотом. За ним подхватили Орм и Нильс. Остальные большей частью давили усмешки. На лицах нескольких человек я увидела негодование. И это были не только Эйнар и Сигмунд.

Сдерживая гнев, я прошла к своему месту и зачерпнула полную ложку мерзкого супчика. Сигмунд первым склонился к моему уху и прошептал:

— У нас такое не прощают. Волосы…

— И не собираюсь, — прошипела я.

Парень верно уловил мой кровожадный настрой и отодвинулся подальше. Чейн с другого конца стола подал голос:

— А тебе идет, Скау.

Гест поморщился:

— Марать руки о такое… Подлая месть."

"Я ничего не стала отвечать. Это не месть, а предупреждение. И как бы заставить Иду ответить мне за него сполна, да так, чтобы и Чейну досталось? Идей не было, и я медленно глотала завтрак, почти не чувствуя противного вкуса. В том, что я что-нибудь придумаю и смогу осуществить, сомневаться не приходилось. Как показал опыт с деканом Бартом, главное — никому не доверять и не попасться.

Когда я ступила на первый плац, сверкая наполовину синими волосами, на лице Ледяного не дрогнул ни один мускул. Но всю тренировку взгляд куратора нет-нет, да и возвращался ко мне. Когда мечи щелкнули о ножны, я развернулась, чтобы первой двинуться в сторону Академии. Но меня остановил холодный голос:

— Анна. Останься.

Я нехотя развернулась и пошла к куратору. Пока остальные адепты покидали поле, Ледяной молчал.