А ведь это то самое тело, шрамы никуда не делись. Руки, изученные до каждой тонкой линии на ладонях. Губы, которые прежде так сильно хотелось поцеловать. Только глаза стали серыми.

Райли иногда затевал такую игру – показывал шрам и спрашивал, откуда он взялся. Он тайно гордился победами и подвигами, которые принадлежали не ему. «Эх, Райли, давно бы пора самому совершить достойный поступок!» – думала Эви, но, по обыкновению, щадила чувства лучшего друга.

«Мужа!» – поправляла она себя, и дыхание перехватывало от ощущения невосполнимой утраты. Не этого человека она первого назвала мужем.

– Откуда этот шрам? – Райли указал на плечо, где остался кривой след от удара «Секирой».

Он уже десятки раз слышал эту историю, но она ему не надоедала. Скоро выучит наизусть, а то и поверит, что на самом деле был вместе с Эвелиной в ледяной пещере.

– А этот?

Он закатал рубашку и предъявил тонкую полоску на боку. Эви дотронулась кончиками пальцев, но тут же, опомнившись, отдернула руку.

– Этот от раскаленного железа…

– Ух, магистр! Не ожидал от него! Пыточных дел мастер! – смеялся Райли."

"Хорошо ему веселиться, не испытав на собственной шкуре прикосновения раскаленного прута. Эви не держала зла на магистра Куина, тот выполнял свою работу – защищал людей от чудовищ. Тогда он не знал, что встреча с настоящими чудовищами ждет впереди.

– А это откуда?

У основания большого пальца правой руки осталось сухое пятно – след плесени. Эвелина погладила шершавую ладонь и вдруг расплакалась. Она знала каждую клеточку этого тела, но тот, без кого она не представляла своей жизни, исчез бесследно. Где прямой взгляд? Где тот разворот плеч, будто Дегар в любой момент готовится вступить в бой? Райли болтал без умолку, думал, что этим утешит Эви. Дегар же скупо ронял слова, словно каждое было на вес золота.

Если бы Эвелина подождала немного, она разглядела бы Дегара в другом теле. Узнала по полуулыбке, приподнявшей кончики губ. Узнала бы по внимательным темным глазам.

Эвелина рыдала. Райли устроил на ее плече нерешительную ладонь.

– Все-все, морковка… – хлопотал он, поглаживая по спине. – Скоро все наладится. Вот разберусь с делами и придумаю для тебя праздник. Позовем музыкантов. Уличных артистов. Помнишь, как ты любила уличных артистов?

Дегар сгреб бы в охапку, усадил на колени. В кольце его рук Эви чувствовала себя как за несокрушимой стеной. Райли хороший… хороший… Но для него стеной всегда будет Эвелина.

– Подумай о ребенке…

– О да, последний аргумент в борьбе со слезами глупой беременной женщины!

«А Дегар и не знает о малыше!» – пронзила внезапная мысль, и слезы снова потекли рекой.

Перепуганный Райли побежал за Адрианом. Отец теперь неотлучно находился при дворе, снова заняв должность артефактора.