Остается два варианта: или труп спрятан и его пока не нашли, или он не проходит по разряду криминальных. Ведь такое может быть?

— Очень даже свободно, — кивнул Гурген Арташесович. — Тому есть масса исторических примеров. Помнишь в 1992 году Филатову? Убийство, замаскированное под смерть от электротравмы. Нам ведь тогда чистая случайность помогла понять, что это было все-таки убийство, а то и прошло бы как несчастный случай. И еще ты ко мне как-то приходила по поводу давнего убийства спившегося алкаша, помнишь? Ты еще спрашивала меня, можно ли спаиванием умышленно довести до летального исхода человека, у которого вшита «эспераль».

— Помню, — кивнула Настя. — Вы сказали, что запросто можно. Так вот я хочу выяснить, не спрятался ли мой покойник где-нибудь среди таких случаев.

— Выясняй, — кивнул Айрумян. — Все, что знаю, — расскажу, попугайчик мой пестрокрылый."

"— По-моему, я больше похожа на старую общипанную попугаиху, — отшутилась Настя. — Мне нужны сведения о мужчинах примерно 35 — 38 лет, высоких, худосочных, доставленных в морги в связи с внезапной смертью. К вам они могли и не попасть, если причина смерти явно не носит криминального характера.

— За какое время?

— Начиная с 29 сентября и по сегодняшний день. Вы можете написать мне перечень причин смерти, на который я смогу ориентироваться, обзванивая морги и больницы?

— Могу, ягодка моя, дедушка Гурген все может, но вряд ли тебе это нужно.

— Почему?

Он сделал такое лицо, какое бывает у фокусников перед тем, как сдернуть шелковое покрывало и предъявить изумленной публике трех поросят вместо ожидаемых пяти кроликов.

— Потому что я сам лично делал вскрытие Берковича Станислава Николаевича, доставленного в аккурат 29 сентября и скончавшегося внезапно прямо на улице неподалеку от собственного дома. Проляпс митрального клапана. Мгновенная смерть.

— Не может быть! — едва слышно выдохнула Настя, не смея поверить в удачу. Хотя по законам теории вероятностей ничего сверхъестественного в этом не было, потому что на поиски психа среди криминальных трупов было затрачено очень много усилий, а постигшую ее неудачу Настя переживала весьма болезненно.

— Очень даже может, золотко мое. Именно высокий, именно худосочный, малокровный, типичный носитель врожденного порока сердца. В причине смерти я не сомневался и сейчас не сомневаюсь, ты же знаешь, я к старости стал подозрительным, все по десять раз перепроверяю. Никто его не убивал. Но кто-то его очень сильно напугал.

— Откуда вы знаете? — встрепенулась Настя.

— У него на щиколотке довольно большой след, образовавшийся от удара, нанесенного практически в момент наступления смерти. След этот такой, что… Ну, короче, тебе эти премудрости ни к чему, главное — он не мог сам удариться обо что-нибудь.