Ты солнце в блеске янтаря,

Небес Хранителем целованный.

Богат иль нищий, ты всегда

Мне будешь верхом сотворения,

В ночи заветная звезда.

Любовь не знает измерения…

Она цветок в моей груди,

Чиста, как утренние россыпи

Росинок, в нежности зари,

Взошедшей в небе тихой поступью.

Я слышу сердцем голос твой,

Во время грусти и сомнения,

Любовь, что делаешь со мной,

Призвав войти в твои владения.

Наверно я в любви своей,

Кажусь доступной, но поверишь ли,

Что я честнее и верней,

Всех скромниц в томном обрамлении,

Где масок лёгкая игра,

Влечёт к сетям сплетённым хитростью,

А я сгорая от стыда,

Несу любовь тебе с невинностью.

Прости признания мои,

Ах, что слова, лишь звук молчания,

Сердца сплетённые в любви,

Друг друга слышат с расстояния.

И боль разлук, о Боже мой,

Как сладок, в нежных ожиданиях.

Любовь, что делаешь со мной,

В минуты встречи и прощания.

Однажды всё уйдёт в покой,

Сотрутся лица, как мгновения,

Их унесут века с собой,

Смывая всё в реку забвения.

Но будет ярче всех светил,

Сиять над всеми луч незыблемый,

Твоё лишь имя, мой возлюбленный.

И смерти чёрная рука

Коснётся только облачения,

Но знаю, для любви цветка,

Прозрачна тьма, в её свечении.

Где нет тебя, там мир пустой,

Всё суета, подвластна тлению…

Любовь, что делаешь со мной,

Творя над смертью воскрешение.""

В комнате воцарилась тишина. Боюсь пошевелиться и рассеить нашу магию. Мы смотрим на друг друга, и если бы можно было сожрать взглядом, то от моей девочки давно ничего не осталось. Я знал, что я любим. Но когда желанная женщина и в то же время не доступная читает стихи о любви, грудную клетку распирает от счастья. Улыбаюсь. Держу себя, из последних сил. Только моя детка могла так признаться в чувствах. Тали встаёт на носочках и оставляет лёгкое прикосновение на губах. Наконец мы сливаемся в сладком и страстном поцелуе. Все чувства обнажены и тем острее ощущается потребность в Талии. Прижимаю её к себе сильнее. До сих пор до конца не верится. Вселенная, благодарю тебя.

От годового воздержания мои боксёры сейчас лопнут. Яйца давно превратились в омлет, а член просит заслуженной разрядки. Конечно я дрочил, смотря по камерам наблюдения на свою девочку, установленные у них дома. Любой мужчина меня поймёт, особенно тот кто любит. Чем дольше мы целуемся, тем труднее мне себя сдерживать.

— Ммм, — мы стонем друг другу в рот.

Разрываю до жути вкусный поцелуй, каждое прикосновение жалит.

— Тали, маленькая моя. Давай остановимся. Иначе сорвусь. А я изголодался, очень. — осипшим голосом хриплю.

Дышим рвано, в воздухе парит тягучее возбуждение.

Сука, строю из себя гребанного героя. Мозг сейчас лопнет, не то что яйца. Но ради неё, ради того, чтобы не было больше страхов у моей принцессы, я готов. Готов ещё дрочить год, только бы она поверила.