"

"–На здоровье! Пейте, пейте, – сказала женщина и присела на стул напротив меня. – Все не могу поверить, что вижу вас вживую. Я очень рада, что мой сын наконец-то обрел свое счастье, за которым так давно гнался! Мы не верили в возможность этого, ведь вы были замужем. Ой, а как не терпится познакомится с Вовочкой! У нас теперь двое внуков и, надеюсь, буду еще! Пейте, у вас усталый вид. Адам, конечно, выдумал, приехать так рано! Мог бы дать вам поспать, а только потом уже отправляться в гости. Ой, Машенька, так много лет, вы не представляете себе. С того самого момента, когда мы узнали, как будут звать нашу внучку. Этот молчун ведь не расскажет ничего. И вы, скорее всего, не знаете. У него в офисе, я туда нередко заезжаю, висит ваш огромный портрет во всю стену. Пьер Блум рисовал, дорогущий американский художник, Адам для этого ваше фото в интернете скачал, представляете?

От такой новости я чуть не подавилась тем самым кофе! Ничего себе! Что говорит эта женщина?! Дочь назвал… моим именем, получается? Портрет во всю стену? Что за ерунда?! Они решили всей семьей меня разыграть?!!

–Вот только, сейчас с Машенькой, внученькой нашей, придется нелегко. Как маму-то ее арестовали, внучка сразу потребовала привезти ее сюда – Адам тут же примчался все разрешения делать, это же целая эпопея, без матери ее привезти! Да и девочка не слушается совсем, возраст такой, а еще все эти события. Ой, да ладно, после об этом! Расскажите лучше, когда мы сможем с Вовочкой познакомиться?

Щекотливая ситуация, ничего не скажешь. Трудно мне с родителями общаться, особенно когда они настолько уверены в том, что у нас с их сыном все хорошо. А нифига не хорошо! Все хуже некуда!

–Мама, уже с расспросами к Маше пристаешь? – в кухне появился Шаров.

Невыспавшийся, усталый. Но сейчас он казался намного более настоящим и искренним, чем в своем пентхаусе. – Если ты не против, я украду ее ненадолго? – Адам протянул мне руку, предлагая встать. Я послушалась.

–Ребята, только действительно недолго, скоро приедет папа и будем завтракать.

–Хорошо, – ответил Шаров и мы направились вверх по лестнице, где зашли в просторный кабинет и Адам закрыл за нами дверь. – Прости, что пришлось оставить тебя на маму, дочь сильно переживает. Мне надо было с ней увидеться.

–Ничего, – тихо ответила я.

–Мы так с тобой и не поговорили, – Шаров не пытался приставать, а даже отошел к широкому деревянному окну и посмотрел на улицу. – Я бы хотел кое-что объяснить. Ты… послушаешь?

Я только кивнула. Адам смотрел на меня, изумрудные глаза застыли. Почему-то мне показалось, что сейчас в них было только одно сильное чувство – боль. Боль настолько большая, что я ощущала ее своей кожей.

–Спасибо. Только, пожалуйста, дослушай до конца и уже потом принимай решение. Хорошо?

Снова кивок.

–Спасибо.