А улыбка сама собой становится шире.

И причиной этого является увиденное мною.

Не зря говорят, что женщина всегда поймет, есть ли у ее мужчины другая. И сейчас, глядя на Цикал и Гроссо, убеждаюсь в правдивости фразы.

Я отчетливо улавливаю тягу Карины к моему мужу. Она проявляется в блестящих хитростью глазах и широкой белозубой улыбке, направленной на Алекса, в легко считываемых жестах, будто она хочет придвинуться ближе, задержаться подольше рядом, коснуться его, зацепить, очаровать, не отпускать.

И совсем не вижу чего-то особенного в обратную сторону. Никакой отдачи с искрами в карих глазах, с обожаемым мною хитрым прищуром, с ответным жестом — ощутить тактильный контакт.

Мой муж на девушку не реагирует. Точнее, реагирует ожидаемо. Он одинаково расположен к обоим представителям фамилии Цикал, что к другу, что к бывшей невесте. Словно они равнозначно ценны для него.

Я вижу только это.

Даже когда Карина очень натурально оступается и цепляется за руку Алекса в поисках поддержки, он практически безэмоционально помогает ей. Но… но его касание к женщине длится не дольше, чем того требует ситуация. То есть убеждается, что она может идти дальше самостоятельно, и тут же отпускает. А после без заминки спускается вниз и прямиком, как ледокол режет лед, идет в мою сторону.

И чем ближе становится, тем больше меняются его глаза, сильнее темнеют и жарче горят. Не знаю, может быть, это мое богатое воображение рисует невозможное, но я вижу именно так.

— Устала? — без раздумий муж подхватывает мою руку, на которой красуется подаренное им обручальное кольцо, легко поглаживает, а затем, словно это самая важная часть мероприятия, укладывает ее себе на локоть и накрывает своей сверху.

— Совсем нет, — улыбаюсь ему, приподняв голову.

Даже на высоких каблуках я намного ниже ростом. Но это не напрягает, наоборот, кажется жутко милым и трогательным."

"Мне вообще в данный момент очень хорошо. То, что я увидела ранее на сцене, будто вдохнуло в меня живительных сил. Да так полно, что окружающие люди совершенно перестали иметь значение. Богатые, великие, знаменитые? И Бог с ними. Я перестала реагировать на их взгляды, жесты, перешептывания.

Пусть делают, что хотят. Мне не интересно.

— Хочешь домой или еще здесь побудем? — Алекс наклоняется к самому ушку, от чего по коже бегут мурашки.

Муж предоставляет мне право выбора и от этого я еще больше хочу, чтобы решение принимал он. Потому что меня заботит лишь то, чтобы он был рядом. Остальное — неважно.

— Полностью доверюсь тебе, — наклоняю голову чуть вбок и с хитринкой смотрю в любимые карие омуты.

— Тогда, может, шампанского?

Ощущение, что супруг со мной флиртует, заставляет щеки алеть.