"Чехов. Книга 4

Покидая проклятые места

— Мастер Чехов! Павел Филиппович. Придите в себя! Слушайте мой голос!

Голос доносился издалека, с каждым мигом быстро удаляясь. И я поморщился, падая в темноту. Ну вот что ей надо?

Больше всего на свете я хотел сейчас отдохнуть. Правда, призрачные морды, которые скалились и щелкали зубами, мне не очень нравились.

— Не уходи!

Меня затрясло, словно от лихорадки. Правую щеку обожгло огнем. Затем и левую. Это слишком сильно походило на пощечины. Однако эта мысль показалась ленивой и недостойной моего внимания.

А затем где-то надо мной вспыхнул яркий столб света, который подхватил меня и начал плавно поднимать наверх. И я зажмурился от удовольствия, словно голодный кот, которого сунули мордой в банку сметаны. Свет затопил мое тело, и меня накрыла волна невероятного чувства. Блаженство, которого я никогда не испытывал ранее. Меня словно выгнуло, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. И я со стоном резко распахнул глаза.

Я лежал на холодном бетонном полу. А надо мной склонилась красивая девушка с голубыми глазами и манящими губами. Ее светлые волосы потеряли шпильки и рассыпались, словно завесой отделив нас ото всего остального мира. Девушка обеспокоенно смотрела в мои глаза. Ее огромные зрачки были наполнены мирриадами звезд. И каждая таила в себе целую вселенную. Мне мерещилась успокаивающая вибрация, которая наполняла все клетки моего тела спокойствием и теплом. Она исходила из груди девушки, которая зависла надо мной на вытянутых руках.

Я и сам не заметил, что уже не молчу и повторяю словно молитву:

— Прошу… пожалуйста…

Арина продолжала смотреть на меня, будто раздумывая о чем-то. В ее глазах полыхнула светлая грусть, а потом она наклонилась чуть ниже, опаляя меня ароматом мяты и персика.

Наши губы соприкоснулись, и даже время перестало существовать. Все вокруг потеряло смысл. Лишь наше общее дыхание и горячая вязкая сила, которая перетекала от нее ко мне и, кажется, рвалась обратно.

И я порывисто обнял девушку, чтобы вернуть ей хоть немного силы. Разделить ее с Ариной, чтобы она ощутила то же самое…

Но Нечаева отстранилась, с трудом вырвавшись из моих объятий. И как мне показалось, сделала она это с неохотой. Опустила глаза и смущенно пробормотала:

— У меня не было другого выхода, Павел Филиппович. Пришлось обменяться с вами силой.

Я заметил, как сильно дрожат руки девушки. А слова про обмен силой дались ей с большим трудом.

— Искупитель… — простонал я, прикрыв глаза ладонью.

Меня трясло. Кровь раскалилась, кожа стала чувствительной, и даже ткань одежды раздражала грубым прикосновением. Где-то на краю сознания я слышал далекий тревожный крик цапли.

Вязкий воздух никак не желал течь в легкие, и я через силу втянул его в себя.