Им так же легко управлять, как и остальными. Пес, вояка, убийца.

– Мессия и вершитель судеб надоел, – огрызнулась я. – Ты заигрался, Даня.

– Это мне в тебе всегда нравилось. Ты не прогибаешься. Не ломаешься. Ты – особенная. Любая другая уже наложила бы на себя руки, а ты смогла очень хорошо устроиться.

– Только не говори, что я должна быть тебе благодарна, – пренебрежительно бросила я.

– Должна. Тебя сделал я.

– Боже, Даня, ты себя в этом пытаешься убедить или меня?

– Я выиграл, Леся! Я! Хотя твоя попытка была хороша.

– Как ты меня нашел?

– Все просто. Так просто, что ты и сама могла догадаться.

Но твои эмоции мешают рассуждать холодно. Я выяснил все о твоих новых друзьях. Три года назад они убили Марата Завадского. И свою жену Грозовский прятал на той же дачке. Они решили не напрягаться с поиском нового места и повезли тебя туда же! Это было легко просчитать. Человек всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Если в первый раз все сложилось, то и во второй получится. Дальше – дело техники. Охранник сдался на второй день. Слабак, такая же часть системы, сломанная военной махиной. Умел только выполнять приказы. Он сдался на второй день, Леся! И сделал то, что я ему велел. Сначала перекрыл вам подачу холодной воды, а потом принес пятилитровую бутыль. Это было слишком просто. Он же открыл мне ворота.

Я не знала о воде. Пропустила, не заметила. Зарылась в свой страх, как в кокон. Копалась в себе вместо того, чтобы наблюдать. Могла бы догадаться! Могла!

– Ты не убил их, – утвердительно произнесла я.

– Нет. Это сделала ты. Забыла?

– Что дальше? – выплюнула я.

– Дальше? Слушай.

Данил достал мобильный и включил запись. Голос отца сложно было не узнать.

– Да, ты прав, – папа говорил устало, с надрывом, – она должна ехать в клинику.

В самую лучшую, Даня! Я хочу, чтобы моя дочь…

Даня выключил запись, не дав дослушать.

Каждое слово отца отдавалось во мне болью. Для моей семьи я была сумасшедшей. Шизофреничка, ненормальная. И мое место было не с ними, а в психиатрической клинике.

А тем людям, которые каким-то чудесным подарком судьбы стали моей семьей, я принесла только горе и боль.

– Посиди, Леся, подумай. Хорошо подумай. О том, что переиграть меня невозможно! Завтра мы едем в клинику. Я меняю правила игры.

– И что потом?

– Потом я исчезну.

А ты останешься гнить там. Навсегда."

"Он легко поднялся и ушел за ширму. Я услышала удаляющиеся шаги, лязг замка. И наступила тишина. Давящая, удушающая.

Обессиленно упала на подушку, закусив до боли кулак и притянув колени к груди. Внутри меня что-то сломалось в тот момент. Оборвалось. Я смотрела в стену, сжирая себя изнутри. За то, что смогла надеяться…

– Вот же мудак! – раздался неожиданно знакомый звонкий голос.

В первое мгновение мне показалось, что я действительно повредилась умом.