– Почему такое выражение на лице, Леся? – вкрадчиво прошипел Даня. – Ты не рада меня видеть?

– Что ты? Просто счастлива! – оскалилась я в ответ.

– Ты понимаешь, что за твой побег кто-то должен ответить?

Я резко развернулась и сжала губы:

– В моем побеге виноват ты, Даня! Может, ты сам за него и ответишь?

– Леся! – округлил глаза Колосков. В них зажегся ненормальный огонек. – Что я слышу? Малышка, ты мне дерзишь?

– Нет, – выдохнула я, принимая отрешенный вид.

Нельзя было давать ему эмоций. Никаких. Только холодное равнодушие. Иначе он мгновенно найдет слабое место и больно по нему ударит.

– Как ты сбежала из клиники?

– Через дверь, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, огрызнулась я, хотя внутри все переворачивалось.

– Знаешь, я нашел санитара, который открыл тебе эту дверь, – сказал вдруг Даня.

Блефует. Не нашел. Потому что помогала мне девушка. Молча пожала плечами, не желая поддаваться на провокацию.

– Я подумываю сделать тебе подарок, милая.

«Будь любезен – сдохни!» – мысленно пожелала я, не торопясь отвечать.

– Я оставлю в живых твоего нового друга. Макса. Хотя по всем правилам он должен умереть.

Он пытался отнять тебя у меня и заслужил наказание. Но я оставлю его в живых, если ты будешь правильно себя вести.

У меня в груди что-то оборвалось, когда Даня произнес имя Макса. Все физические силы ушли на то, чтобы не наброситься на Колоскова в попытке задушить его. Кажется, в тот момент я могла голыми руками это сделать.

– И подружку твою новую я тоже не трону, – продолжал Даня. – Кристину. Хотя с ней, наверное, будет интересно поиграть… Как думаешь, сколько она продержится?

– Что ты хочешь? – зло поинтересовалась я.

– О твоем наказании мы поговорим позднее, – пообещал Колосков.

Я только покачала головой, медленно умирая внутри. Все чувства замерзали, покрываясь коркой льда, под которой больно кровоточило сердце.

– А пока я хочу, чтобы ты не делала глупостей, – закончил он свою мысль.

– Не буду, – глядя ему прямо в глаза, процедила я. – А теперь мы можем помолчать?

Даня больно схватил меня за руку, рывком разворачивая к себе. Наклонился близко к моему лицу и зло проговорил:

– Мы будем делать то, что я скажу.

– Ладно, давай поболтаем, – согласилась безропотно.

Даня вдруг расслабился и довольно откинулся на спинку сиденья, отпуская мою руку:

– Такая ты мне даже больше нравишься.

Я закатила глаза, не обращая внимания на зудящую боль в руке, и снова решила не отвечать.

К моему облегчению, Колосков замолчал, расслабившись в кресле, и отвернулся к окну. Я тихо выдохнула, смотря на двух абсолютно невозмутимых охранников, сидящих впереди. Равнодушным взглядом мазнула по обоим, и что-то екнуло внутри.