Дело все в том, что Лиза с рождения была хлипенькой, болезненной. У нее был слабый иммунитет и поэтому любой слабый ветерок, и близняшка валяется в горячке. Если я вдруг простужалась, то Лизку ко мне не подпускали и на пушечный выстрел.

Однако, не помогло в этот раз, то что Лизу переселили. Уже к вечеру следующего дня сестра начала хлюпать носом. От беспокойства мама ее чуть ли под собственной юбкой не держала, как курица своих цыплят. Еще через день у нее появилась температура и сильный кашель. Как бы это странно не звучало, но чем легче становилось мне в моей болезни, тем хуже себя чувствовала Лиза.

Она лежала укутанная одеялами, в душной комнате, бледная, как поганка, тяжело дышала. Ее веки чуть подрагивали, на лбу и над губами была испарина. Мне стало страшно за сестру. Я ее очень любила. Неожиданно, она открыла глаза и посмотрела мутным взглядом прямо на меня.

— Ну, что? Пришла добить меня? — прокаркала она зло.

От ее слов я вздрогнула и наклонилась к ней, хватая за руку.

— Ну что ты, что ты, Лиза. Что ты такое говоришь?

— Это все из-за тебя. Ты меня заразила.

Сестра была права. Я виновата.

Тогда слезы текли без остановки, и так и не смогла их остановить, поэтому убежала от Лизы в другую комнату.

Прошло еще два дня. Лизе становилось все хуже.

— Мама, вызови скорую, — просила я.

Мама понимала, что это уже не обычная простуда, которую три дня назад прогнозировал наш участковый врач. Было что-то серьезное.

— Так, Вася, я побежала к соседям, бабе Гале. У них телефон есть, от нее и вызову машину скорой помощи, а ты присмотри за Лизочкой.

Я вновь вошла к Лизе. Цвет ее лица уже отливал синевой, температура была, как градус водки. Дыхание вырывалось хрипами.

И тут что-то меня осенило. Не знаю даже, почему я вспомнила тот фильм, наверное, когда находишься в трудной жизненной ситуации, сознание как то помогает своему хозяину выживать. В том фильме, говорили, что помещение, в котором находится больной должно быть обязательно проветрено. И если больному трудно дышать, возможно, это не хватка воздуха и необходимо вывести его на улицу. Вывести я ее никуда бы не смогла, но вот протереть лицо и шею сестры до суха догадалась. Покрыть голову платком тоже. А после я открыла на всю форточку. Только я почувствовала, как затхлый и какой-то даже смрадный запах начал выветриваться, как то и дышалось хорошо.

Лиза, видимо, на инстинктах вздохнула глубоко свежий воздух носом, а потом намного легче выдохнула его ртом. И так несколько раз. Почувствовав, что стало в комнате намного свежее, я поспешила закрыть окно, но не успела…

— Вася, да что же ты творишь? — В комнату ворвалась мама и подлетела ко мне, отвесив оплеуху. — Сестра болеет, а ты ее добить совсем решила.

— Мама, — заплакала я, не столько от боли, сколько от неожиданности.