Он подлетел к горе-родительнице и ударил так, что она отлетела к стене. Разбил ей и нос и губу. Влез Леня, за что тоже получил. А потом отец сказал матери: «Если мне сын еще раз скажет что-то подобное, если в следующий мой приезд он будет так же выглядеть или того хуже, я убью твоего старшего ублюдка у тебя на глазах». Он говорил про Леню. Мать ему поверила. Не раздумывая. Пока отец был в России нашел мне хороших специалистов, которые смогли восстановить и мою нервную систему и речь. Не до конца правда.

Папа уехал, а через месяц мама сломала мне руку за то, что я взял Ленину конфетку. Испугалась, конечно, и сама, но больше страха у нее в глазах было не за мою сломанную руку, а за последствия, которые ее ждали, узнай об этом отец. После инцидента с рукой она перестала меня трогать. Стала покупать еду, обычно что-то готовое, сама она не кашеварила. Даже коробка с витаминами ежемесячно кидалась мне на кровать.

В семь лет меня отправили в школу. В обычную, ни как у Лени — элита. Я отставал, отставал и сильно. Полгода ели протянул. Мать вызывали в школу, она орала на меня, но подойти и позаниматься либо нанять репетиторов не хотела. Все решил приезд отца. Он вновь наорал на мать, оскорблял, унижал, угрожал. Леня, поняв еще с первого раза, что этот дядя его сопли вытирать не будет, даже носа не высунул из комнаты. Меня устроили в элитную школу, со мной занимались куча репетиторов, я стал изучать не только русский, но и иностранные языки, хорошо давалась математика. К девяти годам я был умнее Лени, который к тому моменту заканчивал девятый класс. Зато он лучше меня различал названия алкогольных напитков и всякой дряни. Еще через полгода мать встретила отчима.

Уважаемого в городе врача с собственной клиникой. Герден мне понравился с первого взгляда, наверное, как и я ему. Тогда жизнь моя изменилась в лучшую сторону. А когда Валерий познакомил меня со своей сестрой Светланой, то я понял, что за все, что мне пришлось пережить в детстве, эти два человека для меня стали своего рода платой.

Светку я обожал. Она стала мне другом и сестрой. Я любил ее настолько сильно, что в груди щемило. Когда мне исполнилась двенадцать, мать родила Галчонка, мою сестренку. В четырнадцать, я встретил свою любовь…

Посмотрел на Васю, а та опять плачет.

— Ты чего? — спросил я, вытирая ее слезы.

— Ничего… просто… А Света? Где она сейчас? Я помню в деревне ты мне все уши про нее прожужжал, а за то время, что мы вместе, ты ни разу не обмолвился про нее.

— Света… — глотнул ком в горле. — Ее больше нет. Убили. Я тебе потом как-нибудь расскажу, хорошо. Не хочу сейчас про это вспоминать.

— Прости. — она прижалась ко мне и обняла. Сжимала крепко, будто боялась, что я вскочу и убегу куда-то.