Шум в ушах, калейдоскоп наших сплетенных запахов и ощущений. Секунда, еще одна. Больше нельзя, иначе не смогу оторвать себя от нее.

Отхожу на шаг назад, окидываю ее взглядом. Сдохну, но никогда не признаюсь ей, как зверски хочу ее тело. Демонстративно вынимаю бумажную салфетку из емкости на стене, вытираю руки, которые пропитаны ее соком.

Выкидываю бумажку и усмехаюсь:

— Столько лет прошло, а ты так и не научилась смыкать ноги перед каждым встречным мужиком.

Бью больно, знаю. Когда-то она тоже сделала мне больно. Так что будем считать, что она просто пожинает плоды своей прошлой жизни.

За что эта месть? За боль и разбитые мечты или за то, что она, сама того не зная, лезет в самое уязвимое место - к моей дочери?

Лицо Разиной заливает краска, глаза наполняются слезами.Трясущимися руками она натягивает обратно белье и опускает юбку. Обхватывает себя руками, закрываясь от меня.

Раньше надо было, Разина. А сейчас чего невинность изображать?

— Обращайся, если понадобится пар выпустить, — весело подмигиваю ей и ухожу.

— Ненавижу… — коброй шипит мне в спину.

Оставляю ее в одиночестве.

Домой иду пешком по ночному обледеневшему городу с огромным желанием надраться до слюней — мерзко мне от самого себя.

Глава 7

Инга

— Отец, - мне сложно говорить, я икаю как сумасшедшая. - Мне надо с тобой серьезно поговорить.

Папа поднимает на меня суровый взгляд. Вообще, он не особо интересовался моей жизнью, за него это обычно делали другие люди. Учителя отчитывались перед ним о моей успеваемости, врачи рассказывали о состоянии моего здоровья.

В принципе, это могла сделать и я, но кто меня спрашивал?

Сейчас же я страшно тушуюсь перед ним, потому что чувствую - отец не простит.

— Я тебя слушаю, Инга, - произносит строго.

— В общем… я беременна, пап…, - голос садится.

Отец тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула, снимает очки.

— И кого, позволь узнать, ты осчастливила? - спрашивает безжизненным голосом.

Черт… это не сулит ничего хорошего.

— Это один парень из университета.

— Из какой он семьи? - тянется к блокноту, собираясь открыть список телефонных номеров.

— Он приезжий, пап. Ты не знаешь его семью, - папа широко распахивает глаза.

— Безродный, значит? - я не отвечаю, просто переминаюсь с ноги на ногу. - Разочаровываешь ты меня, Инга. Буквально вчера я встречался со своим давним другом, мы обсуждали, как бы здорово было породниться - его сыну недавно исполнилось двадцать лет. А теперь что? Ни одна порядочная еврейская семья не согласится взять к себе девушку с нагулянным ребенком.

— Он не нагулянный, - сжимаю зубы.

Он просто не нужный собственному отцу.

Папа снова тяжело вздыхает:

— Значит так, завтра я позвоню в клинику, там тебя почистят.

— Нет! - взвизгиваю и хватаюсь за живот.

Ну вот. И моему отцу мы не нужны.