Даже если твоя мачеха виновата…

- Да я ее в тюрьме сгною. Андрей поможет составить заявление. Даст адвоката…

- Как будто у мужа твоей сестры мало своих дел?

Руслан тут же мрачнеет.

- Думаешь, я сам не справлюсь? Все еще считаешь меня сопляком?!

Вскидывает упрямый подбородок. Сверкает грозным блеском голубых глаз и золотом волос, которые вспыхивают на ярком солнце. Я понимаю, как сильно обижала его в прошлом своими случайно брошенными фразами, своими поступками, когда не принимала в расчет его самого.

- Я не считаю тебя сопляком, - тяну руку, примирительно провожу ладонью по щетинистой щеке, - просто не хочу доставлять проблем твоей семье. Ты не должен из-за меня ссориться со своим отцом.

- Поверь, - он немного успокаивается - ты тут совершенно ни при чем. Наш папаша тот еще… Помнишь, я рассказывал, как он чуть не проиграл нашу семью. Стал бы так делать нормальный человек. Мы из той дыры выкарабкались только благодаря Томе и ее мужу. И я даже думать не хочу, что пришлось пережить моей сестре, прежде чем все встало на свои места.

- Но сейчас все хорошо, - глажу золото волос. Хочу, чтобы он успокоился. А то даже дочка начала бунтовать внутри.

Руслан тоже это замечает. Опять кладет руку на мой живот. Выдыхает, словно пытается всю злость из себя с воздухом выпустить.

- Прости. Разошелся.

- Кажется дочка очень ревностно относится к своему будущему папе. Похоже, она тебя очень ждала.

- Я даже не представляю, как ты могла сбежать и лишить меня такого чуда, - он снова сердится.

Но теперь лишь слегка ворчит.

- Прости. Признаюсь, что была не права.

- И будешь теперь во всем меня слушаться?

- Вот еще! - хохочу.

- Но я рад, что ты взяла с собой кольцо. Случайно ли или нет. Но знания об этом придавало мне сил. Я продолжал искать тебя, даже когда руки совсем опускались.

- Прости еще раз.

- Люб, хватит извиняться. Я тоже виноват. Надо было лучше о тебе заботиться. Надо было понять все твои тревоги. Надо было…

- Давай оставим прошлое в прошлом и начнем все с чистого листа.

- А тебя не пугает? - рука его замирает на моем животе.

Он поднимает глаза. Смотрит пристально и серьезно.

- Что меня должно пугать?

- Правда. То, что я рассказал. Что влюблен в тебя еще со школы. Разве я не похож на сталкера, на психа? Я помешан на тебе, Люба. Ты мое наваждение!

Слова звучат жутко, но мне вдруг так легко от них становится.

- Если бы это сказал кто-нибудь другой, я бы уже была на границе Беларуси, наверное.

Я смеюсь, но его взгляд тяжелеет. Ищет ответы на моем лице.

- Значит, ты не против, быть моим наваждением?

- Звучит как предложение, - снова улыбаюсь и вскрикиваю."

"Он подхватывает меня на руки. Быстро бережно опускает на пол. Встает на одно колено и целует живот.

- Согласна ли ты быть моим наваждением в горе и в радости, в болезни и в здравии, в…

- Я согласна.