Ведь мы так и не назвали словами наши отношения.

Зак вдруг хмурится, его лицо становится холодным и отрешенным, словно он натянул на себя ледяную маску."

"– Швейцария – хороший вариант, – говорит он каким-то чужим голосом. – Очень перспективная и красивая страна. Ты сможешь многого там добиться, Лия. Думаю, тебе надо ехать.

Он встает из-за стола.

– Спасибо за чай, – обращается Зак к маме. – И еще раз поздравляю. Простите, мне уже пора.

Он выходит из кухни, а у меня от злости и обиды трясутся губы.

Как он мог?! Как он мог?!

Да я… я…

– Иди за ним, – неожиданно твердо говорит мне мама.

Слышно, как хлопает входная дверь.

Гордость кричит о том, что после того, как Зак так легко от меня отказался, я не должна за ним бежать, но есть вещи поважнее гордости.

Я несусь за ним, выскакиваю в подъезд, бегу вниз по ступенькам и догоняю на лестничной площадке между вторым и первым этажом. Налетаю на Зака со спины, обнимаю, хватаю, разворачиваю к себе его лицо и упрямо, яростно шепчу, давясь слезами:

– Никогда, слышишь, никогда не смей думать, что мне без тебя будет лучше! Мне не будет! Нигде! Я люблю тебя! Люблю, придурок, идиот, эгоист долбаный…

Зак обнимает меня так сильно, что мне становится трудно дышать. А потом он немного отстраняется, берет мое лицо в свои ладони и тихо, но требовательно спрашивает:

– Ты моя?

– Твоя.

– Подумай, Лия. Я ведь больше не отпущу. Никогда.

– Я твоя. Не отпускай меня, пожалуйста.

Мы целуемся на площадке между первым и вторым этажом, и нам плевать на все на свете. Мы есть друг у друга. И это самое-самое главное.

Глава 25. Когда все заслуживают второго шанса

Зак

На светофоре я торможу, и, пока ждем зеленый, моя рука автоматически устраивается у Лии на коленке и поглаживает ее, словно пытается удостовериться в том, что мне не кажется. Что она и правда здесь – со мной.

Моя нежная, моя искренняя, моя храбрая и иногда слишком наивная девочка. Но ее больше никто и никогда не обидит. Я не позволю. Я сделаю все, что только можно и даже больше для того, чтобы она была счастлива.

Хоть и слабо понимаю пока, каким образом мне этого удастся добиться.

Если бы отец не ставил одним из условий моего ухода полный запрет на работу в нашей корпорации, я бы мог напроситься к Шварцу в его филиал. И для Лии опять же перспектива хорошая, и я бы там точно был полезен, но…

Но не судьба.

Видимо, все же придется идти на поклон к старшему Горчакову, хотя ужасно не хочется. Он тот еще старый гандон. Отец всегда на приемах улыбался ему и пожимал руку, а за глаза называл беспринципным ублюдком. Не без оснований.

Забавно, что с Ярославом мы мелкими даже дружили.