– Может, потому что мы расстались? – тихо спрашиваю я.

– Мы не… – Зак не договаривает и умолкает.

Раздраженно встряхивает волосами, отбрасывая темную прядь с лица, и больше до самого дома не говорит ни слова.

Моя мама в предыстеричном состоянии. Она все еще плачет и что-то тихонько бормочет себе под нос, и мы с Заком вдвоем помогаем ей добраться до квартиры.

Пока мама умывает лицо, он негромко спрашивает у меня:

– И давно этот мудак к ней лез?

– С прошлого года.

– Почему ты мне не сказала?

Я молчу.

– И почему твоя мать не позвонила Шварцу? – продолжает зло напирать Зак. – Он уже что ли свалил в Швейцарию?!

– Нет, но мама сказала, чтобы я ему не звонила, – тихо признаюсь я. – Ей неловко.

– А когда этот мудила лезет – ловко? – прищуривается Зак. – Пиздец. Короче, ладно. Я сам позвоню.

– Зак! Я обещала этого не делать!

– А я – нет, – отрезает он и выходит в подъезд. Возвращается через несколько минут и сообщает мне: – Сказал, что скоро приедет. Он нормальный мужик.

– Мне тоже так показалось, – киваю я и чувствую странное облегчение.

Я вдруг понимаю, что жутко устала постоянно переживать за маму и чувствовать за нее ответственность. Мне очень хочется, чтобы она была счастлива. Но чтобы за это счастье отвечала не я. Я не потяну.

Я и со своим-то счастьем так себе справляюсь.

Мама выходит из ванной уже немного больше похожая на себя и говорит, что пойдет полежит.

– Скоро Шварц приедет, – буднично сообщает ей Зак.

– Что?! – ахает мама. – Как? Зачем? Ох Господи, надо хотя бы отек с глаз убрать!

Она исчезает на кухне. Я слышу, как хлопает дверь холодильника – видимо, мама ищет свои патчи под глаза.

Ну хорошо, теперь ей хотя бы есть чем заняться.

Я осторожно тру виски, начинающие болезненно пульсировать, и иду к себе в комнату. Зак идет за мной, как будто это само собой разумеющееся.

Я сажусь на кровать, растерянно на него смотрю и тихо спрашиваю:

– Почему ты так сделал?

– Что сделал? Позвонил Шварцу?

– Зак! Ты знаешь про что я! Почему ты не согласился замять эту историю с директором? Ведь отец теперь не отдаст тебе ничего. А ты же так хотел уехать отсюда. Хотел путешествовать.

– Я выбрал, что для меня важнее.

Я неверяще молчу. А потом осторожно, еле слышно спрашиваю:

– Это…я?

– Ты.

Я почему-то вскакиваю, начинаю суетиться, неловко задеваю локтем полку, смахивая оттуда стопку своих комиксов, и они летят на пол ворохом пухлых изрисованных альбомов.

– Черт!

– Дай я помогу, – наклоняется Зак, но замирает, увидев на открывшемся развороте свое нарисованное лицо.

– Это…я? – с неожиданной растерянностью спрашивает он.

– Ты.