Я несколько раз ударяю по двери кулаком, но когда не вижу никакой реакции, понимаю, что мне просто не оставили другого выхода.

Все на парах, в коридоре никого нет, и это сейчас мне на руку.

– Лия! – на всякий случай ору я прямо в дверь. Но в ответ ни звука.

Тогда я просто отхожу чуть в сторону, упираюсь для устойчивости в стену и бью со всей силы ногой по тому месту, где замок. Это громко. И в полной тишине звучит еще громче. Я примериваюсь для следующего удара.

– Ты что творишь, ирод! – выглядывает из кабинета напротив пожилая бухгалтерша с обесцвеченными кудряшками. – Опять хулиганишь?

– Идите нахер.

– Да как ты смеешь! Да я сейчас тебе…

– Нахер. Валите.

Я ударяю по замку еще раз. И еще.

Пожилая бухгалтерша визгливо обещает вызвать полицию и найти на меня управу, а потом выскальзывает из кабинета и куда-то бежит. Наверное, за охраной. У меня мало времени. Значит, надо бить еще сильнее.

С четвертого удара дверь наконец поддается, и я врываюсь в приемную.

Директор стоит в дверях своего кабинета, загораживая своей жирной тушей весь обзор. Ну да, вряд ли он мог не расслышать выбивание двери в свою приемную. Он сто процентов в ярости.

Но я, сука, тоже.

И почему он тут стоит один?!

– Где Лия? – спрашиваю я с угрозой и подхожу к нему ближе. – Где она, блядь?

Старый мудак холодно усмехается."

"– Громов-Громов…Молодая горячая кровь, а мозгов ни на грамм. В твоих интересах сейчас извиниться и уйти, пока сюда не пришла охрана. Даю тебе один шанс. Последний. Исключительно из уважения к твоей семье. Ты сейчас прекращаешь орать, послушно выметаешься отсюда, оплачиваешь мне новую дверь, а вечером зовешь мою дочь на свидание. Тогда я не буду звонить твоему отцу, и у тебя будет…

И вдруг я слышу приглушенный звук рыданий. От этого звука меня перекрывает так наглухо, что я со всей силы толкаю этого мудилу, буквально пропихивая его жирное тело через двери кабинета, бросаюсь туда и вижу…

Сука.

Я вижу зареванную Лию, скорчившуюся на краю дивана. Она в тонкой маечке, ее пиджак валяется рядом, она обхватила себя обеими руками, она дрожит.

Я медленно поворачиваюсь к директору.

– Захар! – как-то по бабьи взвизгивает он, делая шаг назад. – Захар! В твоих интересах…

Я бью не задумываясь. В лицо. А потом еще раз, слыша мерзкий хруст ломающегося носа.

Директор воет, у меня перед глазами все залито алым, а в ушах чей-то дикий крик.

– Зак! Зак! Не надо! Не надо!

И только тогда, когда Лия подбегает и бесстрашно бросается прямо между мной и этим старым мудаком, я вдруг соображаю, что это кричала она.

И останавливаюсь против своей воли.

Директор сидит на полу, прижав руки к залитому кровью лицу.

– Я тебя засужу, – гнусаво обещает он.