Я не динамила Руслана. Не скрывала от него правду о брате.

Я сразу же призналась ему. Доверилась. И всё у нас хорошо. Мои руки не в крови, Руслан не разочарован. Мы с ним вместе, в нашем уютном мире, где только счастье.

Почему! Почему я не открылась ему? Ладно, сразу побоялась — не верила в него, злилась. Но потом, когда прошла злость за арест брата, когда я поняла что Руслан — настоящий мужчина — почему я выбрала стать проституткой, и предать не только его, но и саму себя?! Ведь было столько возможностей назад повернуть, но я с гибкостью танка перла только вперед.

Я открыла глаза, накрыла ладонь Руслана, только что отвесившую мне пощечину, и мы оба замерли. Глаза в глаза. Так близко… рядом…

— Я люблю тебя до умопомрачения. С первого взгляда люблю, — полностью открыла я сердце, решив больше не посыпать голову пеплом, а любить. — Руслан…

— Люба, давай-ка я врача позову.

— Не нужно, я в порядке. Переволновалась просто. Дай мне сказать, пожалуйста. Я полюбила тебя еще тогда, в школе. Это не было наивным детским чувством, это уже тогда любовь была. Я потому и злилась так сильно из-за брата. Другому следователю я бы просто колеса проткнула, окна побила, или еще что натворила, и забыла. Но любимым мы сложнее прощаем то, что легко спускаем нелюбимым, ведь так?

— Так, — устало кивнул он, склонился и вдруг уткнулся лицом в мой живот, обнимая меня. — Да, это так, Люба.

— Я знала что неправильная. Жутко себя стыдилась. Знаешь, я иногда смотрела американские сериалы, и в них встречалось выражение «белое отребье, рвань» — я себя такой рванью и чувствовала рядом с тобой.

— Люб…

— Постой, я хочу всё рассказать. Даже если тебе это неинтересно. Это тяжело. Нет, ты не подумай, я знаю что мало у кого в нашей стране жизнь легкая, но мне от этого легче не было. Я себя так ненавидела, ты не представляешь, — шептала я, не в силах остановиться. — Натворила дел — брата посадили из-за меня. И я осталась со спивающейся мамой, маленькой сестрой и этим уродом — отчимом. Кругом такая нищета, пьянство, а я… я на всё это смотрела и боялась такой же стать. Сломаться. Я бы наверное тоже к бутылке потянулась или к шприцу, если бы не Диана. Но на неё смотрела и хотела чтобы хоть кто-то не стыдный у неё остался. Чтобы она не смотрела еще и на пьяную меня. С виду я нормальной была — опрятная, деньги зарабатывающая, но внутренне я себя чувствовала такой же как мама. Никому не нужной, недостойной нормальной жизни. Отребьем. А потом появился ты.

— И я никуда не собираюсь уходить, — глухо произнес Руслан в мой живот, грея его дыханием."

"— Я тебе признаюсь в том, в чем гордые женщины не должны признаваться: я не смогу без тебя жить. Потому не уходи, пожалуйста. Никогда не уходи. Я много думала, почему я всё это натворила.