Один раз, лет пять назад были в лагере, но видимо были маленькие, потому что дней через пять попросились обратно, через семь я их забрала. Не выдержали разлуки, а сейчас прямо просятся, радуются, что я их устроила. Пашка раза три уже спросил, не сложно ли мне будет. Права я была — они все же поняли, что между мной и отцом что-то произошло. Переживают.

Не могу передать, насколько это приятно. Тебе за тридцать, мужа нет и не предвидится, возможно даже отношения сойдут на нет после признания, а дети… дети будут всегда. Я почему-то уверена, что мои ребята меня поддержат даже тогда, когда придет время их отпустить, когда они женятся и у них появятся дети, а у меня внуки.

Хочу верить, что воспитала мужчин, которые не забудут о матери, что бы не случилось.

Отгоняю мысли о внуках. Рано о них еще думать, я не настолько старая, вон, на съемки зовут, значит, еще ничего, несмотря на то, что уже тридцать четыре. Взрослая, не более.

— Мам, точно все в порядке? — ко мне на кухню на этот раз выходит Олег.

Неловко улыбается. Близкими наши отношения не назовешь, особенно после того, как он несколько раз принимал сторону отца.

— Мы точно можем уехать?

Когда об этом спрашивал только Паша, я как-то даже значения не придала.

Он у меня мягкий, волнительный, это в его стиле, постоянно спрашивать, не заскучаю ли я без них. Олегу это несвойственно, поэтому я смотрю на ситуацию под другим углом, внимательно изучаю лицо сына. Он смущен, растерян, почему-то отводит взгляд. Возможно, чувствует себя виноватым еще за тот случай, когда он принял сторону отца, но… почему? У него так быстро изменилось мнение? О том, что оба сына могут подозревать или даже знать о произошедшем, не хочу и думать.

— Конечно, можете, — произношу с искренней улыбкой на лице. — Я ведь не просто так купила вам путевку. Поедете, развеетесь, отвлечетесь. Вам полезно и вы давно хотели, разве нет?

— Да, — кивает Олег, но я при этом не вижу особой радости.

— Расскажешь, что не так? — прошу сына открыться. Ни на что не рассчитываю, просто спрашиваю с надеждой, что он согласится.

— Да всё нормально, мам, — утверждает упрямо. — Непривычно просто куда-то уезжать.

Я вижу, что он что-то недоговаривает, но ничего не могу сделать. Заставлять ребят говорить точно не получится.

Я отпускаю Олега. Хватаю телефон, намереваясь позвонить Славе и спросить, не видели ли ребята всего случившегося, но вовремя себя останавливаю. Не стоит у него ничего спрашивать. И звонить тоже. Не хватает еще трепать себе нервы.

Убедила себя непонятно в чем, поэтому завариваю теплый чай и пытаюсь успокоиться. Завтра ребята уезжают. Я проведу их на поезд, а там их встретят и заберут в лагерь. Ближе к десяти звонит Рома и просит спуститься. Сердце заходится ходуном, я быстро подхожу к окну, смотрю вниз.