Я уже не сомневалась, что сейчас меня вызовут за кафедру. Так и есть, первой раскрывать тему, по которой писала реферат, вышла я. Стоит ли упоминать, что эмоционально я была не готова. Марфа прошептала какие-то ободряющие слова, но по выражению ее лица было видно, что в положительный исход она не верит. Сегодня меня будут унижать еще и при безопасниках. В какой-то момент мне стало все равно. Я выгорела, внутри образовалась какая-то пустота, которую не хотелось прогонять, потому что иначе я расплачусь прямо при всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Подумаешь, исключат, — пока спускалась к кафедре, проговорила я про себя. — Жива, здорова. Руки, ноги, голова на месте. Поступлю в другой вуз. Не буду видеть Меленчука. А в этом что-то есть…» — аутотренинг помог.

Не открывая реферат, я пересказывала содержимое. Меленчук давил на меня своим взглядом и таким выражением лица, будто я несу бред. Но мне все равно. Все равно…

— У меня все, — прямо посмотрела на преподавателя.

На его высоком с залысинами по бокам лбу блестели капли пота. Кончики редких волос повисли потными сосульками. Даже очки запотели, чтобы увидеть его блеклые невыразительные глаза, нужно было вглядываться, но я этого не делала. Мне и так хорошо известно, что сейчас Меленчух смотрит на меня с раздражением. С трудом сдерживается, чтобы не кривить толстые губы. Только свой безвольный подбородок выпячивает, что смотрится нелепо. Ну нет в нем мужественности и харизмы, и все эти брутальные ужимки явно не для него. В памяти появилось лицо Кайсынова, вот кому не нужно ничего изображать, тестостероном от него несет за версту. Но я оборвала свои мысли, ведь все еще стояла за кафедрой и ждала дальнейших действий преподавателя.

Под взглядом Меленчука неуютно, но я выдержала. А вот теперь он скривил губы. Предвкушает, как будет надо мной издеваться, прежде чем задаст вопросы, которые совсем не по теме, но я подготовилась. Хорошо подготовилась. Отбилась. Одутловатое лицо будто еще больше раздулось от недовольства, хотя на самом деле лишь щеки преподавателя стали ярко-пунцовыми.

— Реферат на край стола, — кивнул Игорь Андреевич. Оценку не озвучил, а я была рада уже тому, что хотя бы не оскорблял. Даже не верилось. Неужели все закончилось? Не верится. Поднимаясь на последний ряд, я все ждала, что меня окликнут, а в спину прилетит какой-нибудь каверзный вопрос, на который не смогу ответить, и радостное «бездарность». Но этого не произошло. Заняла свое место, Марфа сжала мою руку, выражая поддержку."

"— Не расслабляйся, Алаева, — пригнувшись к парте, тихо произнес Славка, когда у кафедры отвечал другой студент.