— Не хочешь? Не угодил? — заводится Макар. Он просто невыносим. — Я тебе приятно хотел сделать! Неужели так сложно принять и улыбнуться?

— Пойдут разговоры… — затыкаюсь, не договорив, потому что его взгляд темнеет, зрачок от злости расползается, заполняя радужку. Вижу, как он замахивается рукой, в которой держит медведя, и за секунду до того, как белое пушистое облако с мягкими лапами и трогательными заплатками окажется в клумбе, откинув зонтик, кидаюсь ловить свой подарок. Макар уходит, а мне плакать хочется, как все глупо вышло. Медведь приземлился на плитку, промок немного, но не испачкался. Плитка чистая, будто ее каждый день начищают. Прижимаю к себе свой подарок.

— Ты сумасшедшая, вот как тебя понять?! — хватает за плечи и дергает наверх. Встряхивает меня так, что зубы клацают. На нас льет дождь, мне кажется, я ушибла коленку, но я не думаю об этом, радуюсь, что Кайсынов вернулся. — Какое тебе дело до чужого мнения? — разошелся он.

Теперь точно поползут слухи. Я ценю, что он хотел сделать мне приятно, побеспокоился о подарке. Некрасивая сцена случилась по моей вине. Мне же приятно было его внимание, зачем становилась в позу?

— Макар, сейчас про нас такое придумают, мы даем повод для сплетен, — смаргиваю с ресниц капли дождя, а медведя прячу между нами, чтобы он еще больше не намок. Жалко его, такой белый, красивый, с голубыми глазами, почти как у меня.

— Пусть видят, пусть говорят, пусть что хотят делают, похер на других, мне есть дело только до тебя, — цедит сквозь зубы, впечатывает в свое стальное тело, выбивая стон, когда грудь бьется о его мышцы.

Ему легко не обращать внимание на других, а что станет со мной, когда Макар решит, что достаточно со мной наигрался?

— Спасибо за медведя, он прекрасен, — искренне абсолютно, заглядывая в его глаза, но Макара это не успокаивает. Я публично оттолкнула, не сразу приняла подарок.

— Мне не нужно формальное «спасибо», — прожигает своей энергетикой. Уже прозвенел звонок, но студенты не расходятся. — Поцелуй, сама, — требует, но я чувствую, что если оттолкну второй раз, не простит.

Встаю на носочки, медведь мешает дотянуться до его щеки, целую в подбородок. Нервничаю, как на вступительном собеседовании, чего я так разволновалась?

— Я не буду нас скрывать, тайком целовать, прячась, приводить в свою постель. Пусть все знают, что ты со мной, под моей защитой, — фиксирует мой затылок, впивается в губы. Не щадит, буквально поедает мой рот. — И целую я тебя как свою девушку, поняла, Золотинка? С этого дня мы встречаемся, и только попробуй пойти в отказ. Я хотел все сделать красиво, но ты обладаешь уникальным талантом будить темную сторону моей души! — рычит на меня и вновь впивается в губы.