Тогда мы не знали подробностей убийства. Отец был для нас подонком, мы его ненавидели, — чуть сильнее прижимая к себе, будто стеснялся своих слов. — Бабка с дедом от нас отказались. Выродки убийцы – так она нас называла. А это родные люди. Что говорить о чужих? О тех, кто ничего хорошего в жизни не видел? В детдоме свои законы. Жестокие и беспощадные. Нам приходилось выживать. Дрались постоянно. Подросткам причина не нужна, чтобы устроить расправу. Дикие, голодные до крови, они были опаснее зверей. Нас презирали, потому что мы были мажорами. Пришлось стать такими же, как они, чтобы выжить, чтобы не дать себя опустить. У Демьяна не успевали заживать переломы. На свои я тогда не обращал внимания, мне было страшно потерять брата, ведь он был единственным близким и родным мне человеком. Он постоянно старался меня прикрывать собой, за что часто был избит до потери сознания. Знаешь, как страшно наблюдать, когда твой брат мочится кровью, — у меня разболелось сердце, я кусала губы до крови, чтобы не реветь. — Мы сбегали. Сбегали много раз. Нас находили и возвращали в то место, которое мы ненавидели. Хочешь пить? — переключился резко Макар, я вопрос не сразу поняла, так погрузилась в его рассказ.

— Нет, — мотнув головой. Макар достал бутылку воды, почти всю ее выпил.

— Как-то раз мы сбежали, прятались среди гаражей. Нас увидел тренер по боксу. Избитые, голодные, мы прижимались друг к другу, чтобы согреться. На дворе была поздняя осень. Он посадил в машину, чтобы мы отогрелись. Не сразу, конечно, у него это получилось, мы пытались сопротивляться, хотели от него сбежать, но он оказался тем еще лосем: сильный, быстрый, с железной хваткой, — эти воспоминания доставляли Макару удовольствие, его голос изменился. — Надавал нам подзатыльников и закинул на заднее сиденье машины. Спросил, откуда мы, почему избитые. Мы молчали, а он остановился у «мака» и купил нам по большому бургеру и чаю. Он пообещал научить нас махать кулаками, чтобы мы не ходили избитыми. Мы с Демьяном уже пообщались между собой взглядами и пришли к мнению, что мужик неплохой. Когда живешь, как бездомная собака, поневоле учишься повадкам животных. Чувствуешь фальшь в людях. Мы поверили и согласились поехать с ним. В том зале, куда нас привез Кулесов – тренер по боксу, – занимались Тимур с Левой, уже тогда подающие надежду спортсмены. Мы друг другу не понравились. Злились на них, что не можем махать кулаками так, как они. А мы им просто не понравились. Не нравилось, что на их территории новички.

Эти воспоминания Макару давались легче, он расслабился, а я перестала кусать губы.

— За пацанами заехал Марат. Увидел нас, избитых, на скамейке и направился к тренеру. Мы поняли, что речь идет о нас, но сбежать не спешили.