В зале стоял аккуратный, чистый диван, бережно укрытый мягкой накидкой с бахромой и смешными кисточками по краям. Коричневая стенка старых годов (ее еще называют горка), заставлена разномастными сервизами, а возле окна, в самом центре красуется плазменный телевизор. Единственная современная вещь во всей квартире. Возле дивана скромно прижался небольшой шкаф-пенал. Ванная и туалет чистые, хоть и не новые. Да, после коттеджа Стаса возникают немного грустные ассоциации, но для меня такое жилье – самый оптимальный вариант. Пожилая хозяйка попросила 6500 тысяч в месяц, и я сразу же согласилась.

За квартиру, где мы жили с Женей, мы платили 8500 тысяч. Так что, мне даже повезло. Теперь, оставшись одна, я стала более остро ощущать свое одиночество. Хуже всего – вечером, особенно, когда прихожу после магазина домой, и понимаю, что никто меня не ждет. Никто не обнимет, не скажет добрые слова. Правда, если вспомнить, то я не слишком часто видела поддержку и заботу от мужа. Женька всегда был немного черствым, холодным на эмоции. Слова «люблю» давались для него с трудом, казалось, будто у него опухает язык и напрочь отшибает речь, всякий раз, когда он пытался показать свои чувства. Впрочем, никакой любовью тут и не пахло на самом деле. Жаль, что выяснилось это так поздно.

Теперь незачем стараться и готовить что-то необычное – я часто покупала пельмени, готовые салаты, соки, а иногда просто брала с собой еды у Стаса. Пытаясь убить скуку по вечерам, которая неизменно тащила за собой тоску, я щелкала пультом и без конца переключала каналы на телевизоре. Я искала хоть что-нибудь, что привлечет мое внимание, но даже если находила интересный фильм, то быстро теряла интерес к происходящему на экране. Самое сложное – уснуть. Иногда я лежала на диване и смотрела в черный потолок до трех часов ночи, и наконец-то засыпала. Просыпалась я с чугунной головой, и полдня «раскачивалась», заставляя себя двигаться, постоянно что-то чистить и убирать, чтобы не уснуть. Мне не хотелось, чтобы Михаил видел, что я плохо справляюсь с работой. Прошел уже месяц после его приезда. Отец Стаса бывал дома только вечером, и только последнюю неделю стал приезжать пораньше, часов в 5. Мы часто сидели в беседке, и пили чай, разговаривая о всякой ерунде. Каждый раз я боялась, что он задаст мне вопрос про Стаса, что-то вроде «а ты правда спала с моим сыном»?

Но Михаил предпочел сделать вид, что ничего не было, и я восхищалась его тактичностью и благородством. Этот мужчина был ярким примером идеального мужчины, даже годы не отняли у него врожденную харизму. Теперь я видела, что на самом деле у них со Стасом прекрасные отношения, ведь Михаил поверил сыну мгновенно.