Возвращаюсь на место, Ия тут же прижимается, опускает голову мне на грудь. В утренней тишине слышу, как бьется её сердце, или это гул моего собственного в ушах раздается.

— Ты от нас ещё не устал? — спрашивает настолько тихо, что сперва кажется, что послышалось.

Приподнимаю её лицо, на глазах слезы сверкают в утреннем сумраке. Боже, дай сил.

— Ты о чем? — выходит строже, чем хотелось бы. Даже думать не хочется, что она всё же поверила, что я мог с кем — то ей изменять.

— Ты стал мало времени дома проводить. Особенно последний месяц, — всхлипывает. Не знаю, пожалеть её или отругать, — Я понимаю, Макар, но без тебя так одиноко, — очередной всхлип, — Мне кажется, я не справлюсь, — прячет лицо у меня на груди. Чувствую её слезы, кипящие, оставляют на коже ожоги.

Прижимаю голову крепче к себе, зарываясь пальцами в волосы, целую макушку.

— Юш, никто мне не был так дорог, как ты, — снова целую. Отчаянно хочется, чтоб она верила, — Это всё для тебя, для Егора, для Миши. Люблю тебя, маленькая. И никогда не перестану любить, — нахожу ладошку, переплетаю наши пальцы, подношу к губам, целую по очереди каждый её пальчик, — Ты моя. Только Моя.

— А ты мой, — снова плачет, взрывая мой мозг. Не думал, что можно столько плакать, откуда в ней жидкость берется, столько она даже не пьет. Месяца с третьего постоянно глаза на мокром месте."

"В кровать забирается рыжий кошара, тарахтеть начинает тут же. Ложится, аккурат, между нами, вытягивает лапы и кладет их на живот Ии. Они и раньше были не равнодушны друг к другу, а сейчас так и вовсе он никуда от нее не отходит, ходит хвостом, трется об ноги. Стоит мне встать с постели, кот тут, как тут. Она его гладит, он всё громче урчит. Идиллия. Таким темпом я и к коту ревновать её буду.

— Я постараюсь освободить несколько дней, проведем их вместе с детьми.

Ия вскидывает голову, в глаза мне заглядывает, нереально доверчиво и открыто.

— Обещаешь?

— Обещаю. Я ведь тоже по тебе очень скучаю, — тянусь к её губам, снова соленые.

— Твой голос звучит убаюкивающе, — Ия улыбается мне в губы, не вижу, но чувствую это.

Её животик прижат к моему боку, через тонкую футболку, которая на жене надета, чувствую легкие толчки, мы вместе замираем, в попытке, как можно сильнее момент прочувствовать.

— Проснулась звезда. Они с Мишей эту ночь оба были в ударе. По очереди со мной решили общаться, — кладу руку на животик и начинаю гладить, первые несколько секунд затишье, а затем толчки возобновляются с новой силой.

Ия стонет негромко.

— Акробатка. Как ей так удается, разом во все стороны бить, — зажмуривается, прикусывая губу.

Перекладываю недовольного кота, опускаюсь пониже, чтобы сообщить дочке, что маму обижать нам никак нельзя. Заканчивается всё традиционными поцелуями, от которых Ия смеется.