— Макар Владимирович, — говорю уже строже, — За исключением вопросов, касающихся проверки, больше нам говорить не о чем.

— Я так не думаю, — легко произносит, — Ты мясо ешь?

Понимаю, что зависаю. Очнись, блин. Этот человек тебе потрахаться предложил, скучно ему было, сейчас видимо тоже. А ты сидишь тут и тупишь. Согласишь еще, блин.

— Что Вы хотите?

— Тебя, — отвечает глядя в глаза. У меня же сердце долбит в грудную клетку. Не вздохнуть, — Я уже говорил, возможно, тогда вышло грубовато. Мне жаль. Давай компенсирую причинённое расстройство, заодно и подтолкну к верному принятию решения, а то затянулось. Чего бы ты хотела?

— Хочу, чтоб Вы ушли, — звучит убого, сама понимаю.

— Извини, никак, ужинаю, — глазами указывает на стол, — Все чего — то хотят, тачки, путешествия, украшения. Что любишь ты? Может квартиру? Что хочешь в пределах разумного.

Его серьезный тон заставляет меня включиться в игру. Во всяком случае, я так воспринимаю происходящее.

— В пределах разумного, это сколько? — мне становится интересно, сколько нынче можно заработать на …проституции? А то почти четвертый десяток словила, а таких мелочей не знаю.

— Нууу…, - Макар Викторович искривляет губы и делает вид, что задумывается, — Думаю, что с миллионами двадцатью я готов расстаться.

Я на какое — то мгновение теряюсь. Он же шутит? Взаправду так не бывает, со мной так точно. Но всё что я знаю об этом человеке, свидетельствует об обратном, такие люди о деньгах не шутят.

Грайворонский откидывается на спинку кресла, и разглядывает меня, самым что ни есть похабным образом. В первое мгновение я теряюсь, опускаю глаза и рассматриваю стол. Тяжело удерживать зрительный контакт, что именно послужило причиной, полученная травма головы или постоянное нервное напряжение, но факт остаётся фактом, страшно представить, как это выглядит со стороны. А о последствиях вообще не хочется думать. Секс ради секса не интересовал, а учитывая мои особенности, может послужить катализатором. Ия, вы просто беседуете, а ты уже нервничаешь, куда тебе дальше продолжать.

Беру с соседнего места полотенце и протягиваю его визави. Макар Викторович слегка приподнимает брови, немного прищуриваясь, и как мне кажется, наклоняя голову вправо, едва заметно. Насколько я успела заметить, все окружающие тут же понимают, что пора начать говорить, а лучше раскаиваться. Но я молчу.

— У меня уже есть, Ия, — нехотя произносит.

— Судя по тому, что я вижу одного, Вам, будет недостаточно, — всё происходящее жутко меня нервирует, но я держусь. Гайворонский судя по всему улавливает мой намек, забирает полотенце и накрывает брюки.

— Ты права, стояк становится заметен, — как ни в чем небывало произносит он, в мне бы под землю провалиться.