У меня мелко дрожат руки, ноги начинают пружинить и сгибаться в коленях, я просто оседаю на асфальт в молчаливой истерике.

— Я так и умру в машине, да? — смотрю на подошедшего ко мне Давида."

"— Нет, малыш, — он с трудом держит себя в руках. Поднимает меня на ноги, прижимает к своей груди, я чувствую, как он дрожит. — Все будет хорошо, — перебирает мои локоны, путается в них, но упорно повторяет этот жест. Я даже не плачу, просто дышу им, стараюсь успокоиться, ведь ему тоже страшно. — Прости меня, — говорит он и набирает чей-то номер, не сводя взгляда с одному ему известной точки в пространстве. — Было покушение, — произносит Дейв странные слова. — София цела, но ей требуется дополнительная охрана. Мы больше не справляемся.

— Охрана? — поднимаю на него глаза. Давид лишь крепче сжимает руку и колотит мужчину в разы сильнее. У него стучат зубы, в глазах творится полнейший хаос. — Что ты сейчас сказал? — на меня накатывает реальность. — Кому ты звонил?

— Так было нужно, Сонь. Отец вернется и все тебе объяснит.

К нам выбегает охрана из дома. Мужчины в черной форме с оружием на изготовке осматриваются, понимают, что все уже случилось и идут к нам.

— София Дмитриевна, пойдемте в дом, — меня забирают у Давида, а он просто смотрит не на меня… на свою убитую машину!

Глава 41. София

— Да не трогай ты меня! — отталкиваю одного из неизвестных мужчин. Иду вперед на чистом адреналине, ничего перед собой не видя.

Как только мы вошли во двор, с крыльца навстречу выбежала мамочка в слезах, хорошо, что Фила нет. Еще его я бы не выдержала.

— Софи! — она обняла меня, стала осматривать со всех сторон. — Я позвонила дяде Саше, он скоро приедет, — тараторит мамуля. — С тобой все хорошо? Где больно? Соня, не молчи, я прошу, — срывается в панику.

— Я не знаю, — отвечаю ей и это чистая правда.

Вроде и головой не билась, а такое ощущение, что об асфальт и со всей дури. И мысли все утекают к Давиду, к разбитой машине и к его последним словам. Я цепляюсь за них, но они ускользают. На их место в каждый орган заползает панический страх. Он черными щупальцами обволакивает меня изнутри. Я опускаюсь прямо на тротуар перед домом сжимая ладонями виски.

— Соня, — мама присаживается на корточки, пытается меня поднять, но я сижу на холодной земле и смотрю, как темными лужицами на нее оседают слезы.  — Да помогите же!!! — Кейтлин Дрейк кричит охранникам и те подбегают к нам. Хватают меня, ставят на ноги.

—Я сам, — слышу голос, который я впустила в свою жизнь слишком глубоко. Никто не стал возражать. Меня отдали в руки Давида. Он сейчас такой знакомый и такой чужой одновременно. Острый, напряженный взгляд, смотрящий строго перед собой. Шумное дыхание через нос, сжатые зубы, натянутая струной венка на шее. Она — единственное, что выдает его реальное состояние.