Перехватив Софи за запястья, задираю руки над белобрысой головой, вжимаю в кирпичную стену тело. Её грудь упирается в мою. Она часто дышит от злости. Красивые глаза мечут молнии.

— София, — веду носом по её щеке вдыхая аромат свежести и дыма от сигарет Давида. — У тебя нет выбора, — оставляю на её щеке влажный след от своего языка. Девушка морщится, отворачивается, пытается ударить меня коленом в пах. — Угомонись! — рычу, когда она почти попала. — Я сейчас силком запихну тебя в машину, — подтверждая свои слова, перекидываю её через плечо, звонко шлепнув по полуголой заднице под короткой юбкой, кидаю на заднее сидение блокируя двери.

— Козёл! — визжит мелкая язва. Я, довольно посмеиваясь, сажусь за руль.

— Нас ждёт твой отец, — с переднего сидения заявляет Давид. — Но, пожалуй, мы к нему не поедем. Его хищная улыбка отразилась в зеркале заднего вида.

— Доигралась? — довольно посмеиваясь выруливаю с парковки ночного клуба.

— Что за мудак сегодня пытался тебя лапать? — ревниво интересуется Дейв, прикуривая свою вишневую отраву.

Соня молчит. Я слышу лишь тихие всхлипы понимая, что малышка просто плачет. По дороге к выезду на трассу сворачиваю в сторону узкой набережной, названной так лишь по недоразумению. Река есть? Есть. Берег есть? Есть. Асфальт положили — набережная. Пусть будет. Плевать. Торможу у высокого одинокого дерева. Выхожу из машины, открываю дверь и тяну Соню за руку на себя.

— Не трогай меня, — девушка старается отвернуться, вырваться и спрятать слезы. На помощь приходи Давид и оттеснив меня, вытаскивает ее на улицу на руках. — Ненавижу вас. Всех вас! Мне больше никто не нужен.

— Не говори ерунды, — кладу руки ей на бедра. Давид сзади молча целует ее волосы. Он тоже скучал. — Ты нужна всем. Тобой слишком дорожат, поэтому совершают такие ошибки, — тщательно подбираю слова, чтобы не касаться особо больных мест. Я откровенно боюсь ее истерик. Страшно видеть, когда любимой девочке плохо, а ты не можешь помочь. Меня сейчас и так кроет. Выть хочется.

— Не надо больше мной дорожить. Просто оставьте меня в покое. Я сама со всем разберусь! — Соня сопротивляется, пытается вывернуться, но куда ей против нас двоих.

— Не могу тебя отпустить, — наклонюсь все ближе. Наши губы почти касаются друг друга.  — Прости меня, Сонь, — говорю самые важные слова этого вечера.

— Прости меня, — выдыхает ей в макушку Дейв. — Люблю тебя, — признается друг.

— Вы лгали мне, как и все вокруг! — она игнорирует извинения, не обращает внимание на признание.

— Между нами все было настоящим, Кись, — глажу пальцем ее губки запрещая себе сейчас их целовать. Она должна попросить, нужно лишь подтолкнуть. — За единственным исключением.

— Скажи, Лекс, — Софи все же отталкивает Давида.