Шлепки ударяющихся друг о друга тел, кажется, слышны во всём подъезде. А мои стоны-крики и вовсе весь район слушает. Безумная страсть, необъяснимые дичайшие ощущения, взрыв эмоций. Вокруг всё плывёт, кожа горит в местах, где Рома оставляет свои метки, следы губ, зубов. Тело, словно тетива лука, – заденешь пальцем, и она колебаться будет несколько часов подряд.

– Рома… – вырывается из меня вместе со стоном.

– Какая же ты чувствительная, – хрипит мне куда-то в шею. – Как же я тебя люблю, – проговаривает, особенно резко толкаясь во мне.

Тумба под нами уже скрипит, ножки скребут по полу, а Рома, впившись в мою талию, буквально насаживает меня на свой каменный член.

Смотрит мне в глаза, словно сам не верит, что это я. Прерывается, чтобы прикусить уже покрасневшие соски, целует шею, щёки, губы, а я будто теряю сознание.

Вдруг он останавливается, вынимает из меня свой член и, подняв с тумбы, ставит на пол. Одним движением снимает с моих плеч халат и бросает его куда-то в угол. Резко разворачивает спиной к себе, заставляет лечь грудью на плоскую поверхность и, залепив звонкий шлепок по попе, входит в меня под другим углом.

Закричав от неожиданности, от взрывных эмоций, задираю голову к потолку, и для Ромы это как приглашение.

Намотав мои волосы на свой кулак, второй рукой сжимает ягодицу, словно пригвождает меня к месту. И будто переключив в себе какие-то функции, начинает по-новому толкаться во мне.

Я уже едва стою на ногах и, если бы Рома не держал меня, давно бы упала на пол бездыханной куклой. Голос совсем охрип, в горле першит от непрекращающихся стонов-криков. Он буквально вколачивает меня в несчастную тумбу, которая с каждым его толчком бьётся о стену.

Очередной щепок по ягодицам, и Рома сильнее тянет меня за копну волос, запрокинув голову назад, что позволяет ему дотянуться до моих искусанных губ. Несколько резких, звериных и голодных толчков, и я с громким криком сотрясаясь, словно ко мне приложили высоковольтные провода, взрываюсь. Несколько долгих секунд бьюсь в этой агонии, трясусь, будто в лихорадке, и только когда Рома рычит сквозь зубы что-то невнятное, толкается в последний раз, заполняя меня своим семенем, я, обмякнув, кладу голову на деревянную поверхность тумбы.

– Я почти умер, – шепчет Рома, уткнувшись носом в моё влажное плечо.

 – Умер от безумного удовольствия."

"И как только вибрации от полученного оргазма начинают стихать, когда мозг начинает работать, а здравый смысл возвращается на место, я понимаю, что только что натворила – изменила своему молодому человеку с его лучшим другом.

Гореть тебе в аду, Полина.

Глава 47

Полина

Словно что-то почувствовав, Рома разворачивает меня к себе лицом и, накрыв его влажными ладонями, смотрит в мои глаза, которые уже блестят от слёз.