Он свою часть уговора выполнил, Лару оперировали лучшие из лучших, теперь я должен был выполнить свою.

Только нихрена мне все это не всралось, пока она там наверняка себя до истощения доводит. Все ей по боку, в глазах ни намека на жизнь, пустота, гребанная убивающая пустота.

Если в первые несколько дней она пыталась меня выгнать, кричала, истерила, просила уйти и не возвращаться, то со временем все кардинально изменилось, она просто включила игнор, пялилась куда угодно, но только не на меня, в глазах полное безразличие и никаких эмоций."

"Я был готов биться головой о стену, выть от безысходности и рвать на себе волосы, потому то она меня не слышала или не хотела слышать. Ни слова, я, сука, не услышал от нее ни слова за последние две недели, что проводил у ее постели. Таскался туда, как щенок побитый и каждый раз сталкивался с холодным равнодушием в зеленых глазах.

— Ты ничего мне рассказать не хочешь? — отложив отчеты в сторону, отец взглянул на меня из-под опущенных очков. На лбу выступила длинная, глубокая морщинка, а на лице отразилось выражение крайней степени беспокойства. — Я не лез, но твое состояние в последнее время мне совсем не нравится, нервный какой-то, загруженный, витаешь непонятно где, мать переживать заставляешь.

— Нечего рассказывать, пап, — я не хотел обсуждать с ним щекотливую тему. Да и что я мог сказать? Я сам ничерта не понимал.

— Нечего говоришь, — нахмурившись, отец откинулся на спинку стула, приняв максимально расслабленное положение. — А как насчет того парня, которого ты держишь в заложниках?

Вопрос застал меня врасплох. Как он узнал? Следил? Да, я все еще держал ублюдка Азарина в том доме, я с ним еще не закончил, да и не начал в общем-то, спускал на нем пар разве что, когда в очередной раз был послан в никуда. Злился, нет, не на нее, я злился на ублюдка, сломавшего ее, сделавшего из нее то, что мне приходилось видеть изо дня в день. Она даже не старалась, не пыталась встать на ноги, реабилитация для нее – пустой звук.  Не силой же заставлять, да и толку, если сама не хочет, а она жить не хочет и я, мать его не представлял, как вдохнуть в нее жажду жизни. Азарин же пока играл роль груши для битья, порой я увлекался, но оно того стоило.

— Ну так что?

— Тебя это не касается, пап, — ответил раздраженно и соскочил с места, не хватало только отчитываться перед отцом, чай не маленький.

— Сядь, — рявкнул он тем самым своим тоном, не терпящим возражений. —  Ты собрал вокруг себя людей Графа, держишь в заложниках человека вместо того, чтобы прийти ко мне и говоришь мне, что меня это не касается? — отец перешел на крик, еще чуть-чуть и прибежит мать. Только этого мне не хватало. Если отец давил авторитетом, то мать, черт подери, отличный манипулятор, хрен удержишь язык за зубами.