Не связывайтесь, потратите время, деньги, нервы и ничего не добьетесь."

"Я киваю, потому что ничего не могу сказать от обиды. Промокаю глаза, стараясь не размазать тушь. Ему не объяснить, как это — растить ребенка, уверенного, что ты его мать, а потом бросить просто потому, что у суда, видите ли, «нет оснований».

Как я могла так вляпаться.

— Оставаться вам необязательно. Напишите доверенность и можете уезжать в столицу. Документы о разводе я вышлю с курьером.

— Спасибо, я подумаю.

Адвокат недовольно морщится. Но меня не устраивают его слова. Выхожу на улицу и сажусь на скамейку перевести дух.

Уверена, остальные два юриста, которых я нашла сама и договорилась о встрече, скажут то же самое.

Я вспоминаю глаза Сеньки, лучистые, когда он смеется. Пытаюсь представить, как он воспримет мой уход из семьи. Будет спрашивать, где мама. Что ему скажет отец? Она — не твоя мать, она — тебя бросила. От этих мыслей невыносимо ноет сердце. Игорь может сказать, он такой. На детские слезы ему наплевать.

Мысли о Сеньке кричат: ты сошла с ума, возвращайся домой! Не причиняй боль ребенку, который не знал другой матери, кроме тебя.

На это и был расчет Игоря.

Он знает: я не уйду без Сеньки, а забрать его не смогу.

Но я упрямо поднимаюсь и иду в другие адвокатские конторы. Встречи назначены одна за другой с разницей в час. Я не собираюсь сдаваться.

Это мой ребенок! Игорь — настоящий отец, но не будет им заниматься. Пока я не пришла в эту семью, он был заброшен, всех раздражал, и, мне кажется, людей, которые любили бы этого малыша, в этой семье не было. Равнодушие к ребенку — это страшно.

Мой супруг знает: у меня есть сердце. Просто так малыша он не отдаст. У меня есть небольшие накопления.

Может предложить их? Ему действительно не нужен ребенок — родной сын — кроме как для манипуляций. Это обуза.

Поговорить еще раз?

Буду взывать к его разуму. Он ведь неглупый человек — кто будет заботиться о ребенке? Растить, водить в детский сад и в поликлинику, готовить к школе. Родной отец ему даже одежду не покупал. Чеки на них — только у меня. Это тоже для суда — пустой звук?

Не отдаст Сеньку — предложу деньги.

Пусть подумает.

А откажет — пойду в суд, невзирая на то, что сказали три юриста за сегодня. Неужели судья не выслушает аргументы? Не примет мою сторону?

Я — единственный человек, которому этот малыш вообще нужен.

И я нужна Сеньке.

А кровное родство — еще не все. В конце концов, как-то ведь люди усыновляют чужих детей, правда?

Глава 9

Вечером я забираю Сеньку из сада.

Домой ужасно не хочется, но что поделать. Даже мелькает мысль переночевать у мамы, но прийти с Сенькой я не могу, и оставить его одного тоже. Не сегодня.

Я смотрю на малыша, пока он рассказывает взахлеб, что сегодня в саду показывали сказку, и давлю грустные мысли, как могу.