Там этого кустарника — пропасть.

— Так он там зеленый…

— Зеленый. Я зеленый и таскаю, а сушу уже дома. Через неделю он готов для растопки.

— Хитрый ты, — улыбнулся Ферлин.

— Смышленый, — поправил его Джек.

— Ну пойдем, смышленый, нам еще топать и топать.

Они снова вышли на тропу, и Джек опять стал вертеть головой, глазея на невиданных прежде стрекоз и бабочек.

На его пустоши таких насекомых никогда не водилось, а здесь на цветах они попадались удивительнейших видов и расцветок.

Примерно через полчаса быстрого марша шедший первым Ферлин вдруг будто споткнулся, а затем ухватился за ствол небольшого деревца и стал по нему сползать.

— Эй, Ферлин! Эй! — испугался Джек, видя закатившиеся глаза компаньона. Но обморок Ферлина продлился всего пару мгновений. Его глаза открылись и вполне осмысленно посмотрели на Джека.

— Надолго я отключался? — спросил Ферлин.

— Нет, совсем ненадолго… Ты упал, и я подумал…

— Теперь все в порядке, присядь.

Джек помог Ферлину снять ружье и монтерскую сумку, потом опустился рядом с компаньоном, который быстро приходил в себя.

— Это из-за ранений? — спросил Джек, видя, что на лице бывшего солдата проступил пот.

— Да, приятель, из-за них. Из-за железа, которое еще осталось в теле…

— Я слышал, что осколки могут двигаться.

— Могут… — выдохнул Ферлин.

— Наверное, нам придется заночевать здесь, чтобы ты оклемался, а завтра пойдем домой.

— Ни хрена, приятель! Десять минут, и мы двинем дальше. Это не первый приступ, случались и раньше, так что ничего страшного.

— Ты же говорил, что лежал в госпитале, почему тебя там не вылечили?

— Я… — Ферлин устало улыбнулся. — Я сбежал оттуда не долечившись, а провел там целых восемь месяцев.

— Восемь месяцев?! — поразился Джек. — А почему так много?

— Потому что крепко нафаршировали. Сначала вытаскивали шрапнель, операция за операцией. Потом принялись за осколки. Когда стало совсем невмоготу, я сбежал… А тот осколок, который меня мучит, вытаскивать и не собирались. Врач сказал — слишком опасно. Вот и ношу его с собой.

— Хочешь еще сыру? Я когда жую, у меня любая боль проходит.

— Ну давай, — усмехнулся Ферлин. — Только совсем маленький кусочек.

Но не успел Джек развязать мешок, чтобы достать сыр, как вдруг послышался отдаленный гул. Джеку этот звук был незнаком, но Ферлин тотчас выпрямился, а затем вскочил на ноги.

— Дискорама, Джек! Они нас могут заметить, нужно прятаться!

Схватив компаньона за рукав, он потащил его к краю дюны, где рос невысокий, но очень густой кустарник.

Между тем гул быстро нарастал, и вскоре краем глаза Джек увидел темное пятно, которое с перепугу показалось ему размером в полнеба.