— Повтори… — голос садится и я слышу хрип. — Что ты сказала только что?

Я сам отступаю от нее.

Лина быстро поправляет задранное платье и не смотрит мне в глаза. Смахивает слезы рукой.

Наконец, поднимает взгляд. Смотрит уверенно. Так, как будто решилась на что-то.

— Я сделаю это ради сына, Мэт, — четко проговаривает каждое слово, лишая меня надежды на то, что мне послышалось. — Я сделаю все ради него.

Я хмурюсь и опускаю взгляд.

— У тебя есть сын? — спрашиваю, опять глядя ей в глаза. — Сколько ему? Почему я ничего о нем не знаю?

— А ты интересовался моей жизнью, Мэт? — спрашивает Лина. — Разве тебе было это интересно? Алекс прав — я нужна была тебе для одного.

— Замолчи, — цежу я. — Не смей говорить о нем. Не смей верить ему. Сколько твоему сыну?

Слышу, как сердце в груди начинает биться все чаще и чаще. Я как будто чувствую приближение чего-то важного. Но чего, понять не могу. Отгоняю от себя ненужные домыслы.

Нет, Мэт. Вспомни слова врача. У тебя не может быть детей. Не может. Значит…

Сжимаю зубы.

— Сколько лет сыну? — повторяю вопрос.

— Неважно, Мэт. Это мой ребенок, — спокойно отвечает Лина.

Неужели и правда думает, что я так легко отстану от нее?

— У ребенка есть отец. Кто он? — я не собираюсь так легко отступать.

— Я не хочу об этом говорить, — отвечает Лина и обнимает себя. Отворачивается.

Значит, Стелла была права, когда говорила, что у Лины была связь с ее непосредственным начальником. Что после меня она легко легла под другого. И ребенок от него. Это все меняет.

— Где ребенок? Он здесь? — спрашиваю.

Лина мотает головой.

— Данила в больнице.

— Что с ним? Лина! Посмотри на меня! Виктор сказал, что вы в опасности.

Теперь я понимаю, кого он имел в виду, произнеся: «Лина и…»

— Где твой сын? В какой больнице? Что с ним?

После того, как я произношу слово «опасность», взгляд Лины, наконец, наполняется тревогой.

— Ты адрес знаешь? — спрашиваю я.

Кивает.

— Поехали!

— Но я… Виктор сказал…

— Потом расскажешь, Лина. Поехали! Мой дядя слов на ветер не бросает. Раз он сказал, что это опасно, то это так и есть.

И, не дожидаясь от нее ответа, я первым выхожу из комнаты. Слышу шаги — Лина идет за мной.

До больницы мы едем молча. Каждый из нас думает о своем. Я не знаю мысли Лины, могу лишь догадываться. Но мои мысли все теперь о ребенке Лины. Этот ребенок не может быть моим сыном. Не может.

Тогда получается, что она врала мне. Она врала мне все это время?

Тогда зачем я сейчас пытаюсь помочь ей? Ради дяди?

Бросаю на Лину незаметный взгляд, когда мы встаем на светофоре. Она сидит, отвернувшись к окну и закусив большой палец. По ее лицу я понимаю, что она погружена в свои мысли.

Как она могла врать мне? Хорошо, пусть это не мой ребенок.

Но почему она не сказала мне?

И Алекс… Почему?

Виктор тоже знал о ребенке.