Понимаешь?

— Нет, Лина. Эти игры порядком надоели мне. Скажи уже прямо, что происходит, — я чувствую, что срываюсь. Ну, сколько можно?!

— Моего отца звали Владимир, — выдыхает она и я растерянно выпускаю ее лицо из своих рук.

— Как? — переспрашиваю.

— Владимир. Брат Виктора. Твой отец, Мэт.

И вот теперь повисает такая давящая тишина, что мне кажется, еще чуть-чуть и я не выдержу.

— Бред, — шепчу, не веря.

— Не бред, Мэт. Это правда. Вот, смотри, — и она достает из сумочки что-то и протягивает мне. — Ирина отдала мне сегодня. Это единственная фотография моего отца.

Я беру, но смотрю на фото не сразу. Собираюсь с силами. Я уже как будто знаю, что там увижу. Знаю.

И это оказывается правдой.

С пожелтевшей фотографии на меня смотрит мой же отец. Только молодой. Сколько ему тут? Лет двадцать, не больше?

— Подожди, — мотаю головой, — но Виктор говорил, что он твой отец. Виктор."

"— Мне тоже, Мэт, мне тоже. И я не понимаю, зачем. Наверное, я так и думала бы, если Ирина не решила бы все рассказать после этого вот случая.

— Все? — хмурюсь, ожидая услышать еще что-то.

— Да, Мэт. Есть еще кое-что. Мама с Владимиром хотели пожениться. Ну тогда еще, когда она была только беременна мной. Готовились. Но не успели. Ваша семья решила переехать в другую страну. Владимир обещал приехать за ней, когда там устроиться. И она даже готовила документы. Но вместо него приехал Виктор. Он увидел живот у мамы и велел ей сделать аборт. Рассказал, что Владимир уже женился там и не признает ребенка. И помогать не будет. Виктор очень настаивал на аборте. И даже чуть ли сам не отвез ее в клинику. Помешала Ирина. Напоследок он сказал, чтобы мама забыла об их семье. Что она больше никогда не увидит его брата. Ну и все в таком духе.

Я стою, слушаю Лину и чувствую, как желваки ходят от злости.

Виктор?!

— Не понимаю, — произносит Лина. — Зачем? И сейчас, почему Виктор сказал, что отец мне? Мэт, ты понимаешь хоть что-нибудь? Объясни мне.

— Если бы я сам знал, Лина. Главное, что ты мне все это рассказала. Теперь мы вместе будем искать ответы.

Я смотрю на нее, стоя в шаге. Почему, если все так, как она рассказала, меня так тянет к ней? Откуда это непреодолимое желание обнять и прижать к себе?

— Не смотри на меня так, Мэт, — тихо шепчет она, опуская взгляд и обнимая себя.

Ей тоже тяжело. Я вижу.

— Лина, но это же ничего не меняет. Понимаешь? — шагаю к ней. — У нас есть сын. И мы… мы хотим быть друг с другом. Разве нет?

— Это неправильно, Мэт. Неправильно. Если с тем, что Виктор мой отец, я еще как-то могла смириться, то сейчас… Нет. Не надо, — пытается вывернуться из моих рук. — Не надо, Мэт.

А я не могу сдержаться, когда она вот так рядом со мной.

Сильнее сжимаю в своих объятиях. И целую. Хотя бы в затылок.

Моя.

Она ведь все равно моя.