Но, несмотря на все различия, Сэм и Бет были очень близки. Им с детства не позволяли играть с другими детьми на улице, и сестра с братом всегда полагались только друг на друга.

Сэм поднялся со стула и, опустившись перед Бет на колени, обнял ее.

— Я буду заботиться о вас обеих, — сказал он. Его голос предательски дрогнул.

Последующие дни Бет то не помнила себя от горя, то впадала в ярость. Раньше она постоянно была рядом с отцом, он был таким же привычным и постоянным, как дедушкины часы, мерно отбивающие время. Их отец, сорокапятилетний жилистый мужчина, чьи седые волосы уже начали редеть, с аккуратно подстриженными усами и большим, выдающимся вперед носом, был жизнерадостным и, как она думала, искренним.

Фрэнк всегда отличался сдержанностью: одобрение и любовь он обычно выражал похлопыванием по плечу. Но, в отличие от многих других отцов, никогда не вел себя холодно. Ему нравилось, когда Бет приходила к нему в магазин, разговаривала с ним, пока он работал, интересовался ее книгами и музыкой.

Только теперь Бет поняла, что совсем не знала папу. Как он мог сидеть в кухне, пить чай со своей женой и детьми, намереваясь при этом спуститься вниз, закончить работу и повеситься?

Фрэнк рассказал им о паре шнурованных ботинок, которые одна леди заказала сегодня утром, и смеялся, потому что она хотела светло-синие, которые подходили бы по цвету к ее новому платью. Он сказал, что на грязных улицах Ливерпуля они скоро потеряют товарный вид. Почему он говорил с ними об этих ботинках, зная, что уже никогда их не сошьет?

Если бы отец умер от сердечного приступа или попал под телегу на улице, это было бы ужасно и боль утраты оказалась бы не меньшей, но зато никто из них не чувствовал бы себя преданным.

Их мама никак не могла успокоиться. Она лежала в кровати, отказываясь от еды и даже не разрешая детям раздвинуть шторы. А Сэм блуждал по дому, словно привидение, считая, что все случилось по его вине, ведь он не хотел становиться сапожником.

Лишь несколько соседей зашли к ним, чтобы выразить соболезнования, и Бет чувствовала, что ими руководило не сочувствие, а желание узнать, что же здесь произошло на самом деле. Приходил преподобный Рейли и, несмотря на искреннее сочувствие, поспешил сказать, что Фрэнк Болтон не Может быть похоронен в освященной земле, так как самоубийство — это непростительный грех.

Результат дознания напечатают в газетах, и все их друзья и знакомые прочитают его и постараются не иметь с ними дела. По мнению Бет, отец поступил трусливо и жестоко, заставив их пережить все это. Она сомневалась, что мама захочет когда-либо снова выйти из дому.

После смерти отца прошло пять дней. Бет сидела в гостиной и шила траурные платья для себя и матери.