По спине у Бет пробежали мурашки, но она продолжала читать."

"«Простите мне мою прямоту, но наша драгоценная малышка Молли умерла от воспаления легких седьмого марта, десять дней назад. В феврале она сильно простудилась, и хотя мы с доктором делали все возможное, несмотря на заботу и лекарства, простуда переросла в воспаление легких. Она умерла во сне, у меня на глазах.

Мы с Эдвардом совершенно разбиты. Мы так сильно ее любили, что без нашей малышки мир кажется нам серым и холодным. Но мое сердце исполнено сочувствия к вам с Сэмом, ведь мы знаем, что эта новость станет для вас огромным потрясением, как и для всех, кто любил Молли.

Поверьте, мы сделали все, что было в наших силах, чтобы спасти ее. Похороны состоялись 14 марта, через неделю после смерти. Это была прекрасная трогательная служба в церкви Святой Бригитты… Эдвард, мисс Брюс и Кэтлин, — все выражают вам свои соболезнования, и мы искренне надеемся, что это письмо попадет к вам. Мы всегда читаем новости о Клондайке, думая о том, удалось ли вам добраться туда живыми и невредимыми. Мы молимся о вас. Если вы когда-нибудь вернетесь в Англию, пожалуйста, заходите в гости. Еще мы с Эдвардом хотим поблагодарить вас за всю оставшуюся в прошлом радость, которую вы подарили нам, доверив Молли. Она провела с нами лишь четыре года, но это были самые счастливые годы в нашей жизни.

С мыслью о вас в это печальное время

Рут Лэнгворси».

— О чем они пишут, Бет? — спросил Тео, потрясенный ее расстроенным видом.

— Молли больше нет, ответила она хриплым страдальческим голосом, умоляюще глядя на него.

 — Она умерла от воспаления легких.

Глава 31

— Я знаю, что известия о смерти ребенка ужасно расстраивают, Бет, но ты должна взять себя в руки, — сказал Тео со сдерживаемой резкостью в голосе.

— Она была не просто ребенком, она была моей сестрой, — возразила Бет и снова расплакалась. — Сначала Сэм, теперь Молли. У меня никого не осталось.

С тех пор как она получила это страшное письмо, прошла неделя. Тео тогда проявил чуткость и успокаивал ее. Однако на следующий день был праздник, и Тео оставил ее плакать в палатке, а сам присоединился к ликующей толпе.

Джек вернулся к палатке рано вечером после того, как столкнулся с Тео в салуне и понял, что Бет сидит одна.

— Думаю, он просто не знает, что еще можно сказать, чтобы успокоить тебя, — сказал Джек в защиту Тео. — Я тоже не знаю, Бет. Просто я понял, что тебе не следует быть одной.

— А почему ты это понял, а он — нет? — спросила она Джека с горечью. — Я потеряла не твоего ребенка, а его.