– Пригласишь?

За его спиной вижу мужа Яси. Как там его… Джан, кажется?

– Это понятые? Или так, сочувствующие?

– Пока – сочувствующие.

– Тогда пусть посочувствуют оттуда. Заходи. Один.

Закрываю дверь перед носом Джана. На ключ.

– Чаю? С жасмином.

– Не откажусь, – вздыхает он, глядя на стоящую в дальнем углу комнаты Ясю. – Здравствуйте… Жасмин, если не ошибаюсь.

– Здравствуйте… – шёпотом и опуская глаза.

– Лёха, ты идиот? – снижая голос.

Присаживается за стойку бара.

– Разве я нарушил закон?

– Конечно! Ты в курсе, что у нас заявление на похищение?!

– Расследуйте. Я не скрываюсь. Похищения не было. Она добровольно здесь.

– Жасмин, подойдите к нам, пожалуйста.

Яся переводит на меня взгляд.

– Иди сюда. Садись. Не бойся. Это хороший, справедливый человек, – улыбаюсь я Иванычу. – Он поможет тебе.

Наливаю чаю и Ясе.

– Пей… – успокаивающе веду ладонью по спине, наблюдая, как её глаза испуганно увеличиваются.

Достаёт лист протокола.

– Ты должна честно ответить на его вопросы, Яся.

Достаёт второй.

– И ты тоже, Алексей. Как Вы здесь оказались, Жасмин?

– Он выгнал её.

– Помолчи! Не тебя спрашиваю! Жасмин…

– Я остаться на улице…

– В одном этом платье… – добавляю я. – В минусовую температуру. Очень длительное время.

– Помолчи. Дальше.

– Мне… как это… плохо… – касается она ладонями глаз. – Темно… слабость… от холод.

– Вам стало плохо?

– Да. Лёша… помог. И вот… – опускает она глаза.

Ну, слава тебе, Господи! – выдыхаю я.

– Спроси её, как она там оказалась, Иваныч.

Раздражённо хмурится, но спрашивает.

– Муж наказал, – неуверенным голосом.

Смотрит на меня, ища поддержки.

– Как наказал? Всё говори!!

– Сказал… что воспитывать меня… – кусает губы, глаза наполняются слезами. – На колени сказал стоять или на улице оставаться. Дверь замкнуть."