Машины его уже нет, да и в доме вроде никого, так что сажусь пить утренний чай, сбивающий мне тошноту. Как вдруг умиротворенную тишину нарушает звук визга шин подъехавшей черной машины. Из окна плохой ракурс, так что не вижу, кто приехал, но на душе неспокойно. Щелчок резко открывшейся двери и…

– Где она? – женский визгливый крик разносится по всему дому, заставляя меня привстать со стула.

Отчего–то внутри все сжимается, словно от предчувствия беды, неумолимо приближающейся и неизбежной.

– Вам стоит уйти, – холодный голос Сархана у входа, а затем ещё один крик.

– Отойди! – кричит, звуки борьбы. – Что ты себе позволяешь?! Ты знаешь, кто я? Да ты кто такой, чтобы меня… Меня....

Очередной стук, удар, шлепок. Вряд ли мужчина поднял бы руку на незнакомку, так что предполагаю, что ему знатно досталось. А после в этом убеждаюсь.

– Шшш, – полный звук боли от Сархана, а затем стук женских каблуков о пол.

Я встаю со стула в ожидании появления незнакомки. Почему–то уверена, кто сейчас предстанет передо мной. И, наверное, оказываюсь права, во всяком случае, ухоженная девушка, вставшая в проеме двери, похожа на ту, что я видела на экране телевизора.

– Так вот ты какая… – презрительно морща свой прямой нос, брюнетка поправляет свое бежевое пальто и оглядывает меня с головы до ног.

Прикрываю живот, заметив, что там она останавливает свой взгляд более пристально, зло и с ненавистью. Будто перед ней букашка или червяк, мешающий ее размеренной и привычной жизни. Так вот она какая, жена Галаева.

– Фарида здесь нет, – говорю как можно спокойнее, узнав в гостье ту, что вчера так пристально и по-женски разглядывала меня у кафе.

Так вот почему у нее был такой взгляд. Это были глаза глубоко обиженной женщины, которую вероломно предали. Даже не представляю, какие она испытывает эмоции, ведь мне на ее месте быть не приходилось. Каково это, когда выходишь замуж с надеждой на счастливое будущее, а получаешь лишь разбитые девичьи надежды. Впрочем, моя участь не лучше, у этой хотя бы кольцо на пальце и штамп в паспорте, голову она может держать гордо и прямо, ей нечего бояться сытного будущего.

– Я в курсе, – морщит она свой нос, отвлекая меня от не радужных печальных мыслей, и присаживается напротив меня, даже не удосужившись снять сапоги.

Цокает своими шпильками, оставляя грязные следы на полу. И глядя на эти разводы, я впервые задумываюсь, а кто убирает здесь все? Неужели кто-то из парней? Встряхиваю головой, когда слышу ее недовольное цоканье. Вид у нее высокомерный, она смотрит на меня своим черным взглядом, в котором плескается вся та ненависть, которую она испытывает ко мне, и молчит.