Его кадык дергается, а бровь съезжает наверх. Но встречаться с ним глазами мне, слава богу, не приходится, в этот момент сзади раздается автомобильный гудок. Резко, неприятно до звона в ушах, но так вовремя и благословенно, что я облегченно выдыхаю, когда Фарид раздраженно отвлекается на дорогу и трогается с места.

– Давай договоримся, Миронова, – его жесткий голос заставляет меня чуть ли не подпрыгнуть, ведь я уже не ожидала, что он хоть что-то ответит. – Я повторять два раза не люблю, так что слушай внимательно и запоминай.

Сглатываю и свожу брови вместе на переносице. Ничего хорошего от его дальнейших слов не жду.

– Во-первых, разговаривать со мной в таком тоне нельзя, – кидает на меня недовольный взгляд, затем снова наблюдает за движением на соседней полосе и перестраивается направо для последующего поворота. – Во-вторых, жизнь и работа твоего брата сейчас в моих руках, да и твоя тоже, впрочем.

Он хмыкает и делает паузу, словно заставляя меня проникнуться своими словами–приказами.

– Это угроза? – вздергиваю в протесте бровь, вкладывая в голос неподдельную иронию.

– Поверь, Валерия, – качает он головой, демонстрируя разочарованность от того, что я перебила его речь. – Когда это будет угроза, церемониться я не буду, и предупреждать тем более… Так что тебе же лучше не нарываться.

– Что? Ударишь? – продолжаю я бравировать и шипеть на него, вцепляясь пальцами в бедра, хотя так и хочется дать ему оплеуху, чтобы привести в чувство.

– Не знаю, что ты придумала в своей пустой голове, – фыркает с усмешкой. – Но женщин я не бью. Но запомни, за твое поведение я буду спрашивать с твоего брата. Он ведь глава семьи, не так ли?

Голос у него хлесткий, бьет наотмашь, словно пощечина. Дергаюсь от его тона, но затем замираю и набираю в грудь больше воздуха.

– За свои поступки отвечаю я сама, не смей приплетать сюда моего брата, – стараюсь наезжать на него грозно, вот только вызываю на его лице только ухмылку.

– Не заблуждайся, – произносит грубым басом, проходясь током по моему позвоночнику, это отдается вибрацией под кожей. – За каждой девушкой стоит мужчина, и спрос всегда с него. Так что веди себя прилично, иначе…

– Что иначе? – храбро фыркаю, хотя внутри поджилки трясутся от страха.

– Если носишь моего ребенка, будешь под моей защитой, – цедит он сквозь зубы, окатив меня яростным взглядом. – Только попробуй выкинуть фортель, под замок посажу, и без моей команды «фас» ни шагу не ступишь, ясно?

– И что же твоя невеста на это скажет, а, Фарид? – яростно стискиваю кулаки, прижимая их к коленям. – Не лезь ко мне, понял? Я замуж выхожу. С ребенком можешь видеться, я не против, но…"

"Наезжаю, уже путая берега, но во мне говорит уязвленная гордость и покалеченное самолюбие.