Он укрывает меня одеялом, наклоняется, нависая надо мной, и долго смотрит в глаза. Не выдерживаю его глубокого пронзительного взгляда, будто он заглядывает в душу, и зажмуриваюсь. Чувствую его горячее дыхание на лице и расслабляюсь — мне спокойно, когда он рядом.

— Когда вернёшься с отдыха, мне тебя встретить? — вдруг тихо спрашивает он.

Вопрос гораздо глубже, чем просто забота.

— Я ещё не знаю, — честно отвечаю. Мне нужно подумать наедине с собой.

— Хорошо, я всегда для тебя открыт, только позвони — и я всегда буду рядом. Если ты захочешь, конечно.

Я ещё не уезжаю, а он уже прощается. Чувствую, как он целует меня, слегка прикасаясь губами, и уходит.

* * *"

"На следующие утро, мы, как всегда, завтракаем вместе, беседуя ни о чем: о дождливой погоде, о собаке, о вкусной выпечке и прочей ерунде. А потом он просто отвёз меня домой. Он уже вчера попрощался со мной и сегодня не собирается поднимать эту тему. И так действительно легче, словно мы и не прощаемся вовсе.

Я опять смотрю на его руки, которые уверенно ведут машину, и думаю, что руки — это самая сексуальная часть тела мужчины. Особенно если они сильные, с выступающими венами. Когда его машина останавливается возле моего дома, мне почему-то отчаянно хочется ластиться об эти руки, как кошке, выпрашивая внимание. Но я сдерживаюсь. Мне действительно нужно разобраться в себе, понять, чего я хочу. Я благодарна Назару за то, что у меня пропала ненормальное, ужасающее желание убивать и умереть самой. Я хочу жить. Только вот как я хочу жить — не решила.

Он открывает мне дверь и помогает выйти из машины, где-то внутри зарождается сожаление о том, что я больше не проснусь в его доме, и мы больше не позавтракаем на террасе. Никто больше не решит за меня, что мне есть и что делать. Никто не даст ощущение покоя, надёжности и защищённости. Я должна все решать сама.

На прощание он просто целует мне руку, а мне хочется сделать то же самое. Целовать его щедрые дающие руки. Но Назар быстро уезжает, оставляя меня у ворот дома.

ГЛАВА 15

Оксана

Глеб долго сомневался, прежде чем подписать разрешение на выезд ребенка, а потом все же отпустил. Он достаточно хорошо меня знает, чтобы понять, что я не способна на побег с сыном. Тем более когда мне ничего не угрожает. Я, скорее, бежала от себя и своих мыслей. Мы улетели далеко-далеко, туда, где белоснежный песок и голубая вода. Туда, где ласковый бриз ласкает тело по вечерам, а небо радует красивейшими закатами. Туда, где дышится намного легче и забывается все плохое. Прекрасное место, чтобы обнулиться.

Я очень спокойный человек, но первые дни после перелета меня до головной боли одолевали десятки эмоций: гнев, злость, обида, горечь, тоска — много всего.