— Ненавижу это обращение, — не дает себя обнять и поцеловать в щеку. — Что ты забыла в комнате Алисы? Кто тебя сюда впустил?

Прислоняется к косяку. Бросает на мать мимолетный взгляд, а потом перемещает его на меня.

Хочется прикрыться. Надеть паранджу, так как даже в топике и удлиненных шортах ощущая себя голой перед этим опасным, жестким мужчиной. Дикий зверь в костюме-тройке.

Съеживаюсь, все еще грудь прикрывая. Куда он смотрит с блеском в глазах, мысленно обещая мне секс в его постели.

От такой мысли тело меня предает и отзывается на его негласную дерзость. Соски-предатели трутся об ткань топика, а низ живота приятно ноет.

Боже! Ты сумасшедшая, Задорожная! Он должен пугать тебя, а не возбуждать.

— Я думала, Катя у тебя. Хотела с ней увидеться.

Катя? Та брюнетка с фоток? Та девка, с кем он трахался всю ночь?

Похоже, Ирина Львовна ее обожает. Вон как радуется, произнося ее имя. Невесткой своей уже называет, а меня… готова в порошок стереть.

— Не слишком ли много внимания ты ей уделяешь, мама? — женщина съеживается от ее пристального, грозного взгляда.

— Разве может быть иначе? — чуть поворачивает голову в мою сторону, сияя хитрой, наглой улыбкой. — Твоя невеста, — подчеркивает это слово. — мне по душе. Идеальная пара для тебя, сынок.

Убирает невидимую пылинку с его пиджака, а я ощущаю, как лыбится его мать от собственного яда.

— Иди вниз, мама, — освобождает дверной проем. — Иди вниз, — снова повторяет уже более жестким, приказным тоном.

Ирина Львовна громко фыркает, убирает прядь волос за спину и поворачивается ко мне лицом, сверкая высокомерной усмешкой. Забирает с кровати сумочку и пиджак. Бросает на меня убийственный взгляд, мол чтобы убиралась отсюда как можно скорее.

Едва за ней захлопывается дверь, Тимур подходит к одному из набитых одеждой шкафчику. Открывает его, доставая длинное, серебристое платье. Кладет его на кровать и пробегает по мне оценивающим взглядом.

Интуитивно отступаю назад и обнимаю себя руками. Когда он так смотрит, мне не по себе становится.

— Сегодня вечером наденешь это платье, — нетерпящий возражений приказ. Словно собаке команду дает. — Поедешь со мной на благотворительный ужин, — хочу хоть слово вставить, но он выставляет вперед руку. — Моя игрушка должна появится там именно со мной. Другие мужики оценят по достоинству твою красоту.

Последнюю фразу произносит уже в дверях. Уходит, оставляя меня в подвешенном состоянии. Словно вся грязь мира оказывается на мне. Слова. Мерзкие. Неприятные. Режут похлеще самого острого в мире меча.

«Другие мужики».

О чем он? Что задумал?

Боже! Как же отвратительно и чертовски больно. Вытерпеть бы эти долгие дни и навсегда исчезнуть из жизни Тимура.

И мне будет легче. Свободнее. А он… у него невеста есть. Женится.