Сильный испуг вызывает дрожь в теле. Неприятный холодок бежит по спине, как будто кожей ощущаю ледяную скульптуру, к которой могу прилипнуть.

— Харе в прятки играть, Задорожная! — Тимур зол. Раздражителен. — Мы не маленькие дети. Выходи!!! Шевели булками.

Сжимаю кулаки, прикусив до боли губу. Если не появлюсь в поле его зрения, сделаю себе только хуже. А если останусь на балконе, станет еще хлеще. Противоречия раскачивают чашу весов, вынуждая сделать один единственный выбор.

— Умница!

Хоть лицо Воронцова скрыто вуалью тени, готова поклясться, что он ядовито усмехается, сверкая голубыми глазами. Чувствую себя маленькой мухой, попавшей в паутину ядовитого паука, готового продержать меня в плену вечность.

Ты точно с ума сошла, Задорожная. Ну какая вечность? Так… всего лишь 31 день. Не более.

— Где твоя девушка? — хочется укусить свой длинный язык.

Любопытство вечно играет со мной злую шутку.

— А ты все-таки решила к нам присоединиться, Алиса?

— Никогда в жизни.

Фу! Аж передергивает от отвращения.

Делает два шага вперед, выходя на свет уличного фонаря.

Боже! На нем только домашние штаны, немного спущенные с бедер. Чуть слюной не давлюсь, пробегая взглядом по накаченному, рельефному торсу Тимура.

Как пять лет назад, на кухне в доме его родителей. Когда я впервые увидела старшего брата своей подруги.

Так и хочется руками по косым мышцам живота провести, ногтем немного кожу поцарапать, а потом…

Прекрати мечтать, Задорожная! Не живи прошлым. Его не вернуть.

— Тебе бы очень понравилось, — вновь пытается доводы предоставить, чтобы я наконец-то согласилась. — Помнится, раньше ты была на многое согласна, милая Алиса. Такая раскрепощенная, дикая кошка.

— Я была глупой девственницей, влюбленной во взрослого парня, — голосок у меня точно не к добру прорезался.

— И чертовой сукой, сбежавшей от него спустя несколько месяцев счастливых отношений!"

"— Тимур, я…

— Не нужно громких слов, — вперед руку выставляет и головой отрицательно качает. — Тебе не идет оправдываться, Задорожная. От этого ты еще глупее кажешься. Вызываешь презрение, — цедит сквозь сжатые зубы, сжимая со всей силы перила.

Замечаю в другой его руке открытую бутылку спиртного. Под градусом значит, вот и пыл свой поубавил.

Сейчас нет грозного и безжалостного бизнесмена Тимура Воронцова.

Сейчас появляются проблески его прежнего. Того, что покорил мое сердце одними лишь голубыми глазами.

— Будь готова завтра вечером, — делает большой глоток и зажимает рот ладонью. Его ведет в сторону, но равновесие удерживает. — У меня для тебя сюрприз, сучка.

Громко смеется. Возвращается в комнату, хлопнув со всей дури дверью. На месте подпрыгиваю, вцепившись ногтями в ладони. Трясет. Бьет нервная, боязливая дрожь.

На негнущихся ногах иду в комнату.