— Это он… она дала мне денег на операцию отца. Взамен мне нужно несколько дней приглядывать за ее квартирой. Она хочет приехать погостить в Россию.

Алиска, ты ужасно врешь. Тебе не поверят.

— Оставишь меня одну, пока твой отец в больнице? — в голосе обида, от чего сердце на части рвется. Кровью обливается.

— Мамуль, — беру ее холодные руки в свои. — Понимаешь, Венди выручила меня. Я не могу отказать ей.

Лучше бы отказала. Лучше бы послала на хутора и отправилась искать деньги у кого-нибудь другого.

Хотя кто бы мне помог кроме Тимура?

Этот козёл поставил жесткие условия. Либо я еду к нему, когда соберу вещи. Либо… мой отец будет лечиться от святого духа. Даже увидеться с ним не дал. Просто адрес дома назвал и сказал приезжать в течение часа или двух.

— Отцу уже завтра могут сделать операцию, — кажется, будто мама приняла мой неожиданный «переезд». — В сознание он так и не пришел. Я так боюсь за него, — одинокая щека сползает по ее щеке.

— Мамуль, не переживай, — крепко обнимаю маму, чувствуя ее дрожь. Или это от меня? — Папа поправится. Он вернется из больницы живым и здоровым. Пережил же лихие 90-ые, — стараюсь как-то ее взбодрить, хотя сама только лютый холод ощущаю.

Особенно перед очередной встречей с Тимуром. Тем более на его территории.

— Ты на машине или с водителем? — вытирает слезы, помогая мне сложить еще парочку вещей в чемодан.

— На машине, — не хватало еще, чтобы Сергей увидел, к кому я поехала.

Доложит ведь сто процентов. Потом ошарашенная мама прибежит забирать дочь из лап негодяя, с которым когда-то рассталась. Ведь ей известны причины моего побега, хотя и не во всех подробностях.

— Я позвоню тебе, дочка, когда отца на операцию повезут.

Вместе спускаемся вниз. С комода забираю сумочку и ключи от машины. Сжимаю их так крепко, что ладони покалывает от боли.

Мне страшно. Жутко до ужаса. Я не знаю чего ожидать от Тимура. Он никогда не простит. Но я и так всю боль несу в себе. И у него есть все основания меня ненавидеть.

— Не волнуйся, мам, — запихиваю чемодан в багажник, — я надолго не задержусь у Венди. Ты даже не успеешь соскучиться.

Сажусь за руль. Кое-как включаю зажигание и выезжаю с территории особняка. Как умалишенная наблюдаю в зеркале заднего вида за стоящей на пороге мамой, махающей мне на прощание. Верящей, что я скоро вернусь в родной дом. И что все будет как прежде.

Нет, Задорожная, прежде уже ничего не будет. После этого месяца… рядом с Тимуром ты точно вернешься полностью опустошенной, разбитой и… униженной.

Плотину прорывает. Слезы градом текут из глаз, застилая весь обзор. Благо машин на дороге сейчас довольно мало, ни в кого не врежусь.

За грудиной печет. Внутренности стягиваются в тугой узел. Адская боль пронзает тело.