— Боже! Сколько же с тобой мороки, Алиса, — скручивает ткань, которая впивается мне в шею сзади. — Надо было просто тебя убить, когда была такая возможность, — от нее веет неким безумием, от чего страх пронзает каждую клеточку. — До твоего появления, у нас с Тимуром все было прекрасно.

Толкает назад. От падения на пол ломит позвоночник. Еле слышно стону. Связанные конечности жутко болят. Дико плохо и жутко. Не знаю, чего от нее ожидать.

— Мы даже пожениться собирались, — какая же она мечтательница. — Его мать уже обо всем договорилась. Всех позвала, а ты, — тычет в меня пальцем. — все испортила. Запудрила ему мозги. Завлекла своей дыркой между ног. Но ничего, — ядовито, дьявольски усмехается. — Совсем скоро Я это исправлю.

На сколько хватает сил и возможностей, двигаюсь назад по грязному полу. Раздирая в кровь кожу на лопатках об деревянные половицы. Кое-как сажусь и вижу победную улыбочку на губах у Кати.

— Раз мой гениальный план в клубе не удался, — о чем это она? — то нужно осуществить его прямо сейчас. — садится передо мной на корточки и резко сдирает тряпку.

Громко кашляю, хватая жадно воздух. Глотаю слюну. Облизываю пересохшие губы и, отбросив страх на задний план, воинственно смотрю прямо в глаза Кате.

— Что ты… со мной… сделаешь? — языком еле ворочаю.

— Ну для начала с тобой позабавятся мои парни. Они, знаешь ли, очень хотели тебя трахнуть в том переулке.

— Так это… это ты их подослала? — ужас несется по венам, разъедая все внутри.

— Конечно я, — такая довольная. — Жаль, что Тимур не дал им закончить начатое. Хотя сегодня они вдоволь смогут тебя распробовать, сука. Долго, мучительно и с великим наслаждением. А потом, — задумывается на несколько минут. — потом я убью тебя, — проводит ладонью вдоль шеи. — Сломаю твою тонкую шею и сброшу тебя в канаву за домом. Пусть тебя ищут недели, месяцы. Годы.

Дрожу, ощущая свою беспомощность. Чувствую, как холодные лапы смерти уже дотрагиваются до меня, потихоньку тащат за собой. В темноту. Во мрак.

— Ты же понимаешь, что Тимур все равно тебе не достанется.

Знаю, что этим могу еще сильнее ее разозлить, но мне нужно как-то разговорить ее. Чтобы она отвлеклась, пока я придумываю способ побега.

— Воронцов немного погрустит, повздыхает о тебе, Задорожная, а потом снова вернется в мою постель, — она с такой уверенностью обо всем говорит, что становится очевидно, план у нее давно по пунктикам расписан. — Он о тебе быстро забудет, — поднимается на ноги. Я вся вжимаюсь в стену, ведь не знаю, на что она может быть сейчас способна. — Думаю, тебе хватит часа, чтобы проститься с жизнью. Потому что ты сегодня отправишься к праотцам, сучка.

Уходит. Щелкает замок. Скрипят половицы в коридоре. Чей-то злобный, издевательский смех. Звон стекла.