К шару прорастают каналы, — я внимательно наблюдал за её действиями. Это было красиво, и чувствовалось большое мастерство. Не знаю, сколько надо тренироваться, чтобы одновременно держать десяток шаров в одном месте, но Нино справлялась, хотя было видно, что это ей даётся тяжело. По лицу скатывались капли пота, она была собрана и сосредоточена.

— Сейчас самое сложное — я отпущу шары. Больше не могу держать. Организм уже должен был принять их, как часть себя, — она немного помедлила, видимо, опасаясь неудачи, но в итоге нити, соединяющие шары, исчезли.

Я смотрел, затаив дыхание, боясь, что вот-вот и эта яркая оболочка из шаров исчезнет. Прошла минута, затем другая, а оболочка оставалась на месте.

— Получилось! — выдохнула Нино и устало откинулась на бортик, перед этим приведя в чувства Самохина.

Александр некоторое время просто лежал в воде, не проявляя никаких эмоций и внимательно прислушиваясь к себе. Потом повернулся ко мне:

— Я готов принести вам вассальную клятву и вступить в ваш род, — с почтением в голосе произнёс Самохин.

— Хорошо, но попозже, — я поднялся с лежака и протянул руку Александру помогая ему выбраться из воды. Тот был молчалив и задумчив.

— Идите, мальчики, я попозже подойду, — устало произнесла Нино.

Когда мы зашли в дом, к нам практически сразу кинулся Илья:

— Ну что?, — Его голос был полон нетерпения и одновременно надежды.

— Поздравь меня, я — «мастер», — расплылся в улыбке Сан Саныч, — до сих пор не верю, что получилось. Кажется, будто это сон. Вот проснусь, а всё — как прежде…

— Это реальность! — Илья обнял за плечо мужчину и повёл его к столу. — А я верил! Это очень важно, — серьёзно добавил он.

— К моим годам отучаешься верить. Не только другим людям, но и самому себе, — несколько ворчливо парировал Самохин.

— Пф… — не найдя, что ответить, выдал Илья и налил две чашки чая. Себе и Александру.

— Всё-таки, предлагаю закрепить мой новый уровень, — Самохин поднялся и подошёл ко мне, — я шёл к этому много лет и практически отчаялся. А ведь каких только способов не испробовал, — он покачал головой и опустился передо мной на одно колено:

— Я, Самохин Александр Александрович, вверяю вам свои жизнь и честь. Клянусь служить верой и правдой на благо рода Шуваловых. Прошу принять меня в ваш род! — торжественно заявил он под моим задумчивым взглядом.

В данном случае форма была не важна, главное — внутреннее состояние. Браслет признает любую клятву, если она принесена от чистого сердца.

— Я хочу дать вам время подумать, прийти в себя. Вы сейчас под воздействием момента. Мне не хотелось бы воспользоваться вашим состоянием, а потом обнаружить, что вы выполняете свои обязанности спустя рукава, так как пришли в себя и смогли адекватно мыслить, — озвучил я мысли, что бродили в моей голове.