Так что с деньгами у общества проблем не было. Что удивительно, об этой стороне деятельности Геникона окружающие отзывались сугубо положительно. Для человека, выросшего в мире, где правит коррупция, это непривычно. Однако здесь Геникон работал чётко и неподкупно, тщательно проверяя артефакты и мастеров из изготавливающих. Даже на моём заводе по производству крема имелся сертификат от Геникона на рунные чаны, которые изготовила собственноручно моя мать.

Получается, в руках Геникона было всё, что связано с магией. По сути, это огромные деньги и власть. И в этой организации, похоже, не обошлось без «урода». Вполне допускаю, что Георгий — честный и принципиальный сотрудник. А то, что происходит с алтарями, — частная инициатива некоторых лиц. Вопрос в том, насколько они приближены к верхушке Геникона? Вполне может оказаться и так, что уничтожение и ослабление алтарей происходит с одобрения или даже по прямому указанию генералов Геникона, о чём Георгий может и не знать.

После обеда я устроился в своём кабинете. Попросил принести мне чашку крепкого кофе и, сидя за столом, разгребал бумаги. Удивительно, прошёл всего один день, как я стал князем, но такое впечатление, что вся Москва уже в курсе. Мой стол был завален всевозможными приглашениями на званые вечера и предложениями вложить деньги в новые предприятия, которые сулят баснословные прибыли. А также имелся десяток писем, в которых меня приглашали на смотрины невест!

Аккуратно раскладывая всё по стопочкам, думал: что со всем этим делать? По-хорошему, если вспомнить правила этикета, на приглашения я должен ответить, тем более, на те, где говорилось о смотринах. Но писать почти тридцать писем с благодарностью было ужасно лень!

Набрал номер Березина и пригласил его к себе, попросив захватить заодно Самохина.

Илья с улыбкой уселся на диванчик, чуть в стороне от моего рабочего стола:

— Что-то вы, князь, больно хмурый! — с улыбкой произнёс он. — Одолели предложениями руки и сердца?

— Как ты догадался? — Я отодвинул от себя стопу предложений. — Вот, — хлопнул по ней рукой, — одиннадцать приглашений на смотрины. Все — аристократки, умницы и красавицы, как на подбор, если верить этим письмам, — я тяжело вздохнул, — и ведь надо ответить."

"— Надо, — согласился со мной Самохин, — могу вызвать специального писаря, он напишет всё красиво, вам останется только подписать каждое письмо. Это Москва, здесь без таких людей никуда, а вообще — надо своего писаря завести.

— Угу. Где он будет работать? Где его селить? — Недовольно поджав губы, я посмотрел на Самохина, ища у него ответы, но тот лишь развёл руками. — Ладно, что там с Трубецкими?

— Пока мы отбились. Наши люди вернулись в имение.